Ознакомительная версия. Доступно 53 страниц из 263
Эскейпер положил трубку – и телефон еще отзвонил, словно успокаиваясь. Он с тоской посмотрел на собранный баул и подумал, что если бы Костя попросил – прилетайте, то все решилось бы само собой. Но само собой ничего не решается. Это потом, спустя много лет, когда забываешь муку выбора и оторопь ошибок, кажется, будто все образовалось само.
Катя!
Звонил Костя. Дашка родила семимесячную девочку. Хочет назвать Ольгой. Не волнуйся, обе чувствуют себя хорошо. Позвони Косте. Меня некоторое время не будет. Потом все объясню…
О.
Самое подлое и нелепое, что может сообщить уходящий муж брошенной жене, это как раз что-нибудь вроде «меня некоторое время не будет». Дочь не доносила ребенка. Лежит в какой-то затрапезной больнице, а влюбленного дедушки некоторое время не будет! Свинья! Башмаков скомкал записку и сунул в карман.
А что, собственно, он может объяснить Кате? Что? Почему он, прожив с ней столько лет, уходит к другой? Разве ей это важно? Конечно, все брошенки, рыдая, спрашивают «почему?», но на самом-то деле их интересует совершенно другое: «Как ты мог, негодяй?!» А он смог. Ну хорошо, допустим, Катя сейчас войдет, увидит собранные вещи и спросит:
– Тунеядыч, в чем дело? Ты полюбил другую?
Нет, скорее дедушка Ленин в Мавзолее почешется, чем Катя выговорит: «Ты полюбил другую?» Катя спросит:
– Тунеядыч, ты собрался в поход?
– Катя, – ответит эскейпер, – я тебе сам хотел все рассказать, с самого начала…
А когда оно было, это начало? Когда он вошел в комнату и впервые увидел за столом темноволосую девушку с хищными бровями? Или все началось с тех посиделок после Дашкиной свадьбы? Игнашечкин от лица общественности потребовал, чтобы Башмаков накрыл стол. Олег Трудович сбегал в ближайший магазинчик под названием «Выпивка & закуска», купил соответственно того и другого. Тамара Саидовна с Ветой все порезали и разложили на столе, застеленном листингами.
– За твою дочь! – провозгласил Гена. – За декабристку нашего времени!
– А почему вы считаете, если женщина идет за любимым на край света, она декабристка? – спросила Вета. – Она же не ради него идет, а ради себя, ради своей любви!
– Значит, любовь – это просто разновидность эгоизма? – уточнил Гена.
– Конечно!
– Тогда за эгоизм!
Потом пили за отца, воспитавшего такую дочь, за грядущих внуков, просто за любовь! Незаметно перешли на банковские дела. Юнаков улетел в Швейцарию лечить по новейшей методике печень, и в его отсутствие конфликт между Садулаевым и Малевичем разгорелся с новой силой. Осведомленная Тамара Саидовна (у нее был глубоко законспирированный роман с начальником службы безопасности банка Иваном Павловичем) под большим секретом сообщила, что грядут перемены.
– Между прочим, Иван Павлович очень хорошо знает одного вашего родственника, – сказала она Башмакову.
– Какого родственника?
– Георгия Петровича.
– Гошу?!
– Да. Они вместе были на курсах повышения квалификации.
– Какой такой квалификации? – встрял любопытный Игнашечкин.
– Какой надо квалификации, – ушла от ответа скрытная Гранатуллина.
Потом стали дурачиться. У Тамары Саидовны хранилась в сейфе пачечка поддельных купюр, выловленных из общего потока.
– Ага, – обрадовался раскрасневшийся Гена, – Олега Трудовича, благородного отца, мы-то еще и не проверяли! Том, покажи ему! А ты, Ветка, не подсказывай!
Тамара Саидовна открыла сейф, по привычке заслонив его содержимое своим телом, порылась, шурша, и протянула Башмакову сторублевую купюру. Олег Трудович взял бумажку, повертел перед глазами.
– Ну и как? – спросил Игнашечкин.
– А что, фальшивая?
– Фальшивая. Но если вы внимательный человек, то сразу заметите, – сказала Гранатуллина.
– На ощупь вроде нормальная.
– Верно!
– Том, расскажи Олегу про чайника, который варил бумагу лучше, чем Гознак!
– Действительно, был случай. В 84-м, нет, в 85-м. Один гражданин с восемью классами образования на даче печатал пятирублевки. Идеальные. Заметила кассирша в областном отделении. На ощупь. Сделали анализ – бумага лучше… То есть именно такая, какая должна быть по ГОСТу! А Гознак все время чуть-чуть не дотягивал. Сами знаете, тогда – план, план…
– Нашли? – спросил Башмаков.
– Нашли.
– Ну и что ему сделали?
– Расстреляли!
– Вот жизнь! Человека с такими мозгами за сотню пятирублевок расстреляли! А люди миллиарды уперли – и хоть бы хны! Олигархами теперь называются, – вздохнул Игнашечкин.
– Не все богатые – воры, – тихо проговорила Вета.
– Конечно, есть исключения, – хихикнул Гена.
– Ну, заметили? – спросила Тамара Саидовна.
Башмаков все еще продолжал ощупывать купюру.
– Давай, давай, Трудыч, ты же, ядрена кочерыжка, МВТУ заканчивал!
– А ты-то угадал?
– Нет. С первого раза не угадал. Ты колонны на Большом театре пересчитай!
Но Башмаков уже и сам сообразил, тщательно осмотрел и портик, и квадригу, и вздыбленных коней, и неуклюжего Аполлона с цитрой, пересчитал окна и колонны…
– Вета, а вы угадали? – спросил он.
– Нет, – вздохнула она.
Башмаков зажмурился, потом открыл глаза и глянул на купюру словно бы в первый раз. Глянул и обомлел: вместо слов «Билет банка России» в правом верхнем углу, прямо над увенчанной головой Аполлона, большими буквами было написано: «Билет банка Росси».
– Буквы «и» не хватает! – еще не веря своим глазам, объявил он.
– Правильно! – удивилась Тамара Саидовна. – Вы второй из непрофессионалов, кто сам заметил.
– А кто первый?
– Иван Павлович! – хохотнул Игнашечкин.
– Гена, ты получишь! – Гранатуллина нахмурилась. – Кстати, чем глупее ошибка, тем труднее ее заметить. Даже специальные приборы не считывают.
– И все у нас так! – загоревал Гена. – Хотели с человеческим лицом! А получилось с лошадиной задницей. Банк Росси… Э-эх!
– А доллары поддельные вы как определяете? – спросил Башмаков.
– По-разному. Но чаще – на ощупь или по глазам.
– По чьим глазам? Мошенников?
– Нет, президентов. На фальшивых купюрах у президентов выражение глаз другое.
– Шутите?
– Совершенно серьезно.
Потом зашел Иван Павлович – седой, но бравый, одетый в приталенный пиджак начальник службы безопасности. Он ревниво посмотрел на Игнашечкина и увел Тамару Саидовну. Вета тоже засобиралась и попросила, если будет звонить Дашка, передавать ей привет. На прощание она протянула Олегу Трудовичу смуглую руку:
Ознакомительная версия. Доступно 53 страниц из 263
