«Сэру Генри Уоттону»[58]Томас понятия не имел, который час. Святилище находилось в подвале без окон – так было сделано для удобства вампиров, ведь это помещение задумывалось как «убежище» для существ Нижнего Мира. Свечи в канделябрах давали ровный неяркий свет, и Томасу почему-то показалось, что их высота нисколько не уменьшилась с того момента, как его здесь заперли.
Шарлотта выполнила свое обещание – Томас и Алистер получили все необходимое для того, чтобы провести ночь в холодном каменном зале. Им принесли матрасы и одеяла, стопку книг – кстати, подобранных Евгенией, – а также, естественно, обильный ужин. Томас догадался, что Бриджет очень переживает за него, потому что она раздобыла его любимые блюда: холодного цыпленка, свежеиспеченный хлеб, желтый овечий сыр, яблоки и салат без единого листика сельдерея. Томас терпеть не мог сельдерей.
Бриджет молча поставила поднос на стул, бросила враждебный взгляд на Алистера и вышла.
Алистера это как будто нисколько не тронуло. Оставшись наедине с Томасом, он не произнес ни слова. Он подошел к одной из импровизированных «постелей», сел, вытащил из кармана книгу и уткнулся в нее. Томас разглядел обложку – Макиавелли, «Государь». Неужели он ее постоянно с собой таскает, удивился про себя Томас. Алистер сидел в одной позе со своей книгой уже несколько часов и даже не поднял голову, когда Томас, расхаживая по залу, чтобы успокоиться, нечаянно перевернул светильник.
Томас посмотрел на свободную постель, прикидывая, не пора ли ложиться спать. Потом ему пришло в голову, что в тюрьме время суток не имеет значения. Если заключение продлится, они с Алистером смогут, как кошки, спать, когда им вздумается.
Мысль о том, что ему придется провести в Святилище хотя бы один лишний час, привела Томаса в бешенство. Он бросился к выходу, принялся дергать за ручку и пинать дверь в надежде на то, что замок или охранные чары не выдержат его натиска.
Естественно, ничего не произошло. Томас стоял, бессмысленно глядя в стену и тяжело дыша, когда за спиной у него раздался голос Алистера.
– Двери Святилища закрываются снаружи – похоже на темницу, тебе не кажется? Я раньше никогда об этом не задумывался.
Томас вздрогнул и обернулся. Алистер, прежде чем устроиться на постели, снял пиджак, и рубашка его измялась.
– Я… э… наверное, это сделано для того, чтобы коварные существа Нижнего Мира не проникли в Институт, или что-то в таком духе, – запинаясь, выговорил Томас.
– Возможно, – пожал плечами Алистер. – С другой стороны, у нашего Анклава теперь имеется импровизированная тюрьма. Очень удобно.
Томас сделал несколько шагов к Алистеру, который снова уставился в свою книгу. Он привык видеть Алистера тщательно причесанным – в этом он походил на Анну, – но сейчас волосы его растрепались, и блестящие мягкие пряди падали на лоб. По крайней мере, они выглядели мягкими. Томас решил, что, возможно, ошибается. Он точно знал одно: натуральный цвет волос Алистера ему нравится больше.
Он тут же напомнил себе о том, что сам Алистер, к несчастью, ему совершенно не нравится.
Конечно, появление Алистера в тюрьме и его показания в пользу Томаса заставили последнего несколько изменить свое мнение, но он пока не знал, что думать об этом невероятном происшествии.
– Зачем ты ходил за мной по ночам? – спросил Томас.
Ему показалось, что Алистер смутился – нет, определенно показалось. Игра воображения.
– Кому-то надо было этим заняться, – буркнул он, продолжая водить глазами по строчкам.
