Москва. 30 марта
В этот день у них было назначено свидание в ресторане.Дронго был знаком с несколькими известными адвокатами в Москве. ДавидаСамуиловича Бергмана знал довольно давно. Бергман был известным адвокатом,который не только сохранил клиентуру с советских времен, но и сумел подтвердитьсвою репутацию в середине девяностых, блестяще проведя ряд процессов в Москве иСанкт-Петербурге. Достоинствами Бергмана были его безукоризненное знаниезаконов, умение использовать малейшие оплошности обвинения и сугубое внимание кмелким деталям, которые обычно ускользали от внимания следователей.
В свою очередь Бергман знал Дронго как одного из самыхлучших аналитиков, который не раз помогал представителям правоохранительныхслужб в ряде сложных расследований, причем помогал не выступая на сторонеобвинения, но в ряде случаев и адвокатам, становясь на сторону несправедливообвиненных жертв судебного и прокурорского произвола, незаконно осужденныхзаключенных.
Они относились друг к другу с должным уважением, сдобреннымсамоиронией, принятой в среде профессионалов высокого класса. Оба отличалисьеще одним роднившим их качеством — господа эти были заядлыми гурманами. Но еслиДронго умудрялся сохранять неплохую физическую форму и весил чуть меньше стакилограммов — при росте метр восемьдесят семь, то Давид Самуилович весил большеста пятнадцати кэгэ, будучи на пятнадцать сантиметров ниже ростом. Бергманпредпочитал классические костюмы-тройки и постоянно менял очки, которых у негобыло несколько дюжин.
В Москве в середине девяностых открылось много прекрасныхресторанов, известных не только своими «кусающимися» ценами, но и изысканнойкухней.
Несмотря на августовский обвал девяносто восьмого и изрядныйотток богатых клиентов, в столице сохранялось немало мест, где можно былопообедать вкусно и с комфортом.
Они выбрали ресторан «Монте-Кристо», что на проспекте60-летия Октября.
Кабинет для особо важных гостей был заказан заранее; когдаДронго приехал на место встречи, выяснилось, что Бергман его уже ждал.
— Я решил прийти чуть раньше, — признался адвокат, пожимаяруку Дронго, — у меня оказалось немного времени, и я подумал, что можнопозволить себе подождать вас тут. Спасибо за приглашение, я, кстати, не был ещев этом ресторане.
— Я тоже, — заметил Дронго, усаживаясь за столик, — но мнепонравилось рекламное объявление этого заведения. В разделе «часы работы» былоуказано, что ресторан работает «с двенадцати часов дня и до последнегопосетителя».
Согласитесь, это говорит об определенном уровнеобслуживания.
— Согласен, — улыбнулся Давид Самуилович, которому официантподал меню.
— Потрясающе! — восхищенно отреагировал он тут же. — У васбезошибочная интуиция, Дронго. Посмотрите только, как поэтично описаны блюда.Просто прелесть! «Каменный окунь, запеченный на углях с пряными травами итоматом, сервированный лимоном и отварными молодыми овощами, на соусе изосветленного сливочного масла с пикантными специями», — процитировал он. — Чертвозьми, да это настоящая поэма! Или вот еще — «Филе дикого французского кабана,маринованное пряными травами, фаршированное черносливом и жареными грецкимиорехами, запеченное со свежим помидором и сыром „Эмменталь“, с соусом изкрасного вина, можжевельника и брусники». По-моему, здесь работал не шеф-повар,а живой классик.
— Возьмите лучше рулет из ягненка, — посоветовал Дронго, — ивыберите себе салаты по вкусу. Кстати, какое вино вы предпочитаете —французское, американское?
— Американское. У французов большее разнообразие, затокалифорнийские вина, как правило, более насыщенные и с редким букетом.
— Какое конкретно вино? — спросил Дронго.
— Каберне совиньон восемьдесят пятого или восемьдесятседьмого года, — попросил Бергман, — и минеральную воду.
