1
– Это был самый страшный сон, – сказала Джейн следующим утром. Она сидела в голубой комнате перед ним и Грейс Айронвуд.
– Да, – сказал он. – Пожалуй, вам труднее всего… пока не начнется битва.
– Мне снилась темная комната, – сказала Джейн. – Там странно пахло и раздавались странные звуки. Потом зажегся свет, очень яркий, но я долго не могла понять, на что смотрю. А когда я поняла… я бы проснулась, но я себе не позволила. Сперва мне показалось, что в воздухе висит лицо. Не голова, лицо, вы понимаете. Борода, нос, глаза, нет, глаз не видно за темными очками. А над глазами – ничего. Когда я привыкла к свету, я очень испугалась. Я думала, это маска на шарике, но это была не маска. Скорее это был человек в чалме… я никак не могу объяснить. Нет, это именно голова, но срезанная, верх срезан… и что-то… ну, выкипало из нее. Что-то лезло из черепа. Вокруг была какая-то пленка, не знаю, как прозрачный мешок. Я увидела, что масса эта дрожит или дергается, и сразу подумала: «Убейте же его, убейте, не мучайте!..» Лицо было серое, рот открыт, губы сухие. Вы понимаете, я долго смотрела на него, пока что-то случилось. Скоро я разобрала, что оно не держится само собой, а стоит на каком-то стояке, на полочке, не знаю, а от него тянутся трубки. То есть от шеи. Да, и шея была, и даже воротничок, а больше ничего – ни груди, ни тела. Я даже подумала, что у этого человека – только голова и внутренности, я трубки приняла за кишки. Но тут я увидела, что они искусственные – тонкие резиновые трубочки, какие-то баллончики, зажимы. Трубки уходили в стену. Потом наконец что-то случилось…
– Вам не дурно, Джейн? – спросила Грейс Айронвуд.
– Нет, ничего, – сказала Джейн. – Только трудно рассказывать. Так вот, внезапно, как будто машину пустили, изо рта пошел воздух с каким-то сухим, шершавым звуком. Потом я уловила ритм – пуф, пуф, пуф, – словно голова дышала. И тут случилось самое страшное – изо рта закапала слюна. Я понимаю, это глупо, но мне его стало жалко, что у него нет рук и он не может вытереть губы. Он их облизал. Как будто машина налаживалась… Борода совсем мертвая, а губы над ней шевелятся. Потом в комнату вошли трое, в белых халатах, в масках, они двигались осторожно, как кошки по стене. Один был огромный, толстый, другой – худощавый. А третий… – Джейн остановилась на секунду. – Это был Марк… мой муж.
– Вы уверены? – спросил хозяин.
– Да, – сказал Джейн. – Это был Марк, я знаю его походку. И ботинки. И голос. Это Марк.
– Простите меня, – сказал хозяин.
– Потом все трое встали перед головой, – продолжала Джейн, – они поклонились ей. Я не знаю, смотрела она на них или нет, – темные очки. Сперва она вот так дышала. Потом заговорила.
– По-английски? – спросила Грейс Айронвуд.
– Нет, по-французски.
– Что она сказала?
– Я не очень хорошо знаю французский. И говорила она странно. Рывками… как будто задыхалась. Без всякого выражения. И конечно, лицо у нее не двигалось…
– Хоть что-то вы поняли? – спросил хозяин.
– Очень мало. Толстый, кажется, представил ей Марка. Она ему что-то сказала. Марк попытался ответить, его я поняла, он тоже плохо знает французский.
– Что он сказал?
– Что-то вроде: «Через несколько дней, если смогу».
– И все?
– Да, почти все. Понимаете, Марк не мог это выдержать. Я знала, что он не сможет… я даже хотела ему сказать. Я видела, что он сейчас упадет. Кажется, я пыталась крикнуть: «Да он падает!» Но я не могла, конечно. Ему стало плохо. Они его уволокли.
– И все? – спросила наконец Грейс Айронвуд.
– Да, – сказала Джейн. – Больше я не помню. Я, наверно, проснулась.
Хозяин глубоко вздохнул.
– Что ж, – сказал он Грейс Айронвуд. – Становится яснее и яснее. Надо сейчас же это обсудить. Все дома?
– Нет, доктор Димбл поехал в город, у него занятия. Он вернется только вечером.
– Значит, вечером и соберемся. – Он помолчал и обратился к Джейн: – Боюсь, это печально для вас, дитя мое, – сказал он, – а для него еще печальней.
– Для Марка, сэр?
Хозяин кивнул.
– Не сердитесь на него, – сказал он. – Ему очень плохо. Если нас победят, плохо будет и нам. Если мы победим, мы спасем его, он еще не мог далеко зайти. – Хозяин снова помолчал, потом улыбнулся. – Мы привыкли беспокоиться о мужьях. У Айви, например, муж в тюрьме.
– В тюрьме?
– Да, за кражу. Он хороший человек. С ним все будет хорошо.
Как ни страшно и гнусно казалось Джейн то, что окружало Марка, этому все же нельзя было отказать в величии. Когда же хозяин сравнил его участь с участью простого вора, Джейн покраснела от обиды и не сказала ничего.
