Глава 1
Близилась зима. Выпавший прошлой ночью снег так и не растаял, и теперь голые ветви деревьев были укрыты им, точно кружевной мантильей. Да и весь Торонто в то утро проснулся одетым в белые зимние одежды, хотя был еще только ноябрь.
Переходя площадь перед двумя изогнутыми «рогами» здания муниципалитета, Дэйв Мартынюк старался двигаться как можно осторожнее, чтобы не упасть, и очень жалел, что не надел ботинки на толстой рифленой подошве. То и дело оскальзываясь, он пересек площадь и, подойдя ко входу в ресторан, с некоторым изумлением обнаружил, что остальные трое его уже ждут.
– Дэйв! – тут же заметил зоркий Кевин Лэйн. – Да у тебя никак костюм новый? И когда же это ты им обзавелся?
– Всем привет, – с невозмутимым видом поздоровался Дэйв и только тогда ответил настырному Кевину: – На прошлой неделе купил. Не могу же я весь год ходить в одном и том же вельветовом пиджаке, верно?
– Безусловно! – ухмыляясь, заверил его Кевин. Сам он был в джинсах и короткой дубленке. И, разумеется, в ботинках на толстой рифленой подошве! Закончив обязательную практику в юридической фирме, что Дэйву еще только предстояло, Кевин теперь вступил в период не менее утомительной, но хотя бы не связанной с ношением официального костюма, шестимесячной практики перед вступлением в Коллегию Адвокатов. – И, между прочим, – продолжал он, – если это костюм-тройка, то мне придется совершенно переменить мнение о тебе.
Дэйв молча расстегнул теплый плащ, под которым обнаружился потрясающий темно-синий пиджак.
– Ангелы господни, а также всемилостивые министры нашего дорогого правительства, спасите меня и помилуйте! – И Кевин осенил себя крестом – причем сделал это левой рукой, одновременно скрестив пальцы правой руки, чтобы отогнать зло. Пол Шафер рассмеялся. – Вообще-то, – не унимался Кевин, – смотрится очень неплохо. Вот только интересно, а почему ты не купил свой размер?
– Ох, Кев, хватит! Дай ему передохнуть! – вмешалась Ким Форд. – Костюм на самом деле отличный и очень тебе идет, Дэйв. А Кевину просто завидно.
– Ничуть, – возразил Кевин. – Я просто его слегка, чисто дружески поддразниваю. Кого же мне еще дружески поддразнивать, как не Дэйва?
– Да ладно, – сказал Дэйв. – Мне-то что. Пусть себе поддразнивает. Чисто дружески. – Но думал он совсем о другом: он вдруг вспомнил, какое лицо было у Кевина Лэйна прошлой весной, когда они снова оказались в одном из номеров отеля «Парк Плаза». И голос его, чересчур спокойный и ровный, готовый вот-вот сорваться, он тоже хорошо помнил, и как он глядел, как все они глядели на растерзанное безжизненное тело женщины, распростертое перед ними на полу.
«Я заставлю ответить того, кто в этом виновен, будь он хоть богом, хоть чертом! Жизни своей не пожалею!»
Если человек способен пообещать такое, думал Дэйв, нужно быть с ним терпимым, даже если этот человек порой – и, к сожалению, чересчур часто – действует тебе на нервы. Он был готов проявить эту терпимость, потому что именно Кевин сказал в тот вечер то, что уже не в первый раз полностью соответствовало и его, Дэйва, чувствам – той глухой ярости, что кипела у него в душе.
– Ну хорошо, – тихо сказала Ким Форд, и Дэйв понял, что она прочитала его мысли и не обратила ни малейшего внимания на его ничего не значащие слова. Если бы это была не Ким, такое наверняка встревожило бы его, но это была Ким – юное лицо, седые волосы, браслет с зеленым камнем на запястье и кольцо с красным камнем на пальце; именно этот камень тогда, ослепительно вспыхнув, помог им всем вернуться домой. – Может, мы все-таки войдем? – предложила она. – Нам есть о чем поговорить.
