Средь роз, в халате и в палате, я не по чину возлежу. Но все тоскую о Булате, все в сторону его гляжу. Когда б не димедрол и но-шпа, я знала, что заря всенощна. Здесь вдоль гранита тени бродят, здесь на ночь все мосты разводят — один забыт и не разъят меж мною и тобой, Булат.
Мне доводилось слышать в один вечер и Булата, и Володю Высоцкого, когда они совпадали на наших застольях – в моей мастерской или в квартире Володи и Марины на Малой Грузинской.
Высоцкий относился к Булату с подлинным пиететом, и, хотя Володя, как правило, начинал первым и обрушивал на слушателей шквал своих песен, затем он неизменно просил спеть Булата.
Булат играл на шестиструнной гитаре, но никогда не возил ее с собой. Я обычно подготавливал гитару заранее, и, когда наступала его очередь выступать, инструмент уже поджидал Булата.
Когда Высоцкого не стало, в один из поминальных дней в квартиру на Малой Грузинской пришел Булат и спел песню памяти Володи, посвященную Марине Влади: “О Володе Высоцком я песню придумать решил…” Присутствующие замерли, потрясенные. Белла вспоминала об этой песне:
В замечательной песне о Высоцком у Булата были такие последние строчки: “Марина Владимировна, Марина Владимировна”, то есть как бы к Марине обращение. И вдруг я ему сказала:
– Булат, наверное, вот эти строчки здесь излишни.
Он испугался, спрашивает:
– А что, что-нибудь не так в песне, не так что-нибудь?
– Да в ней все так, она прекрасна! Просто по гармонии получается, что не нужно этих строчек.
Булат послушался. Булат много мне советовал, я ему тоже кое-что поправляла.
Окуджава серьезно относился к творчеству Высоцкого и глубоко переживал перипетии его судьбы. В предисловии к сборнику Высоцкого “Избранное”, вышедшему в 1988 году, Булат писал:
А что же было? Был поэт, был голос, была гитара, было печальное время. Всякий мало-мальски думающий человек, мало-мальски чувствующая натура сознавали эту печаль, ощущали упадок, нравственные потери. Он начал с примитива, с однозначности, постепенно обогащая свое поэтическое и гражданское видение, дошел до высоких литературных образцов; он постоянно учился у жизни, у литературы… Он начал писать для узкого круга людей, а пришел к самой широкой аудитории, пришел к предельному выражению себя, а выражать себя – значит добиваться наивысшего наслаждения.
Совместные выступления
Окуджава вообще-то не любил выступать с другими поэтами. Но с удовольствием делил сцену с Беллой. Особенно мне запомнились два их совместных творческих вечера в Ленинграде во Дворце искусств на Невском проспекте во второй половине 1970-х годов. Белла и Булат читали взаимные посвящения друг другу. Присутствовал весь театральный Петербург: Алиса Фрейндлих и Игорь Владимиров, режиссер Александр Белинский, большой почитатель поэзии Беллы, автор статьи о ее творчестве, и другие.
