1
На следующее утро Локк стоял перед дверями банкирского дома Мераджо. Большие водяные часы в холле только-только прозвонили десять. В почти безоблачном небе ясно светило солнце, накрапывал теплый слепой дождь. На Виа Каморрацца кипело движение; грузовые барки и пассажирские лодки сражались за водное пространство со страстным воодушевлением, приличествующим скорее участникам морской битвы.
Одну из десяти крон пришлось разменять, чтобы обеспечить Локка более или менее опрятным костюмом. Волосы у него по-прежнему оставались седыми, а накладная борода была острижена клинышком. На человека состоятельного он, разумеется, нисколько не походил, а имел обличье скромного служащего – конторского курьера или писца.
Банкирский дом Мераджо представлял собой четырехэтажное нагромождение архитектурных причуд, сооруженных в разное время за последние двести лет: колонны, портики, арочные окна, каменные и деревянные фасады, наружные галереи со скамьями, носившие не только практический, но и декоративный характер. Шелковые навесы над галереями были цветов каморрских монет: коричневато-медного, желтовато-золотого, серо-серебряного и молочно-белого. Даже здесь, на улице, Локк видел вокруг десятки лукасов фервайтов, деловых людей в ладно скроенных богатых камзолах, каждый из которых стоил не меньше, чем зарабатывает за пять лет простой ремесленник или рабочий.
Если бы Локк посмел хоть пальцем тронуть кого-нибудь из этих господ, охранники банкирского дома Мераджо мигом вылетели бы толпой из дверей, словно пчелы из потревоженного улья. В погоне за нарушителем порядка они соревновались бы с несколькими патрулями желтокурточников, расхаживавшими по набережной, и победителю выпала бы честь вышибить ему мозги дубинкой.
В кошельке у Локка позвякивало семь беложелезных крон, двадцать серебряных солонов и пара медяков. Он был безоружен и очень смутно представлял, что станет говорить и делать, если его сомнительный план провалится.
– О Многохитрый страж, – прошептал Локк, – сейчас я вхожу в банкирский дом, где собираюсь получить то, что мне нужно. Мне не помешала бы твоя помощь. А если ты мне не поможешь… то и черт с тобой. Я все равно получу то, что мне нужно.
Вскинув голову и решительно выдвинув подбородок, он начал подниматься по ступеням.
2
– Частное сообщение для Кореандра Превина, – сказал Локк охранникам в холле, проводя пальцами, как гребнем, по мокрым волосам.
Охранников было трое – крепкие парни в малиновых бархатных куртках, черных бриджах и черных же шелковых рубашках. Позолоченные пуговицы у них блестели как новенькие, но рукояти длинных ножей и дубинок, висевших на поясе, были изрядно потертыми.
– Превин… Превин… – пробормотал один из охранников, листая справочную книгу в кожаном переплете. – Хм… Общественный зал, пятьдесят пять. Он вроде принимает без предварительной договоренности. Знаешь, куда идти?
– Не впервой здесь, – ответил Локк.
– Хорошо. – Отложив книгу в сторону, охранник взял грифельную доску с лежащим на ней пергаментным листом и выхватил перо из чернильницы. – Имя, квартал?
– Таврин Каллас. Северная застава.
– Писать умеешь?
– Нет, сударь.
– Тогда просто нарисуй тут какой-нибудь значок.
Охранник протянул грифельную доску, и Локк нацарапал жирный крестик рядом с именем «ТАВРЕН КАЛУС». С почерком у парня дело обстояло лучше, чем с правописанием.
– Проходи, – мотнул головой охранник.
Огромное помещение на первом этаже банкирского дома Мераджо – так называемый Общественный зал – было тесно заставлено солидными дубовыми конторками, стоявшими в восемь рядов по восемь штук в каждом. Сидели за ними торговцы, менялы, юристы, клерки и прочие мелкие служащие, которые арендовали рабочие места у банка – кто повседневно, а кто, за недостатком средств, лишь два-три раза в неделю. Подле всех почти конторок сидели клиенты, оживленно разговаривая, горячо споря или безмолвствуя в ожидании. Через большие световые фонари лились потоки солнечного света; легкий стук дождя смешивался с деловым гулом, наполнявшим зал.
