ГЛАВА 16.
«Свечение гнили»
1584-1588
Екатерина едва справилась с похоронами младшего сына 25 июня 1584 года[59], когда вдруг разразилась свистопляска вокруг вопроса о престолонаследии. Католические лиги, запрещенные в 1577 году, снова оживились и пришли в действие под предводительством герцога де Гиза, его братьев и других представителей этого дома. Они стремились предотвратить восшествие на трон Генриха Наваррского и создать Священную Католическую Лигу, которая искоренит протестантизм во Франции и Фландрии. Гиз попросил о поддержке Филиппа Испанского, который дал согласие на поддержку ультракатолических сил. Между ними был подписан договор в Жуанвиле в первые дни 1585 года.
Вместо еретика Генриха Наваррского Священная Католическая Лига в качестве претендента на трон прочила французам его престарелого дядюшку, кардинала де Бурбона. Католики произносили демагогические речи, священники вещали с кафедр, разражаясь полемическими тирадами, призывая вступать в Лигу и объявить вне закона «гнилой род Валуа». Здоровье Екатерины все ухудшалось, после смерти Алансона она стремительно постарела, но, несмотря на ревматизм, подагру[60], колики и невыносимую зубную боль, оставалась неутомимой в стремлении не допустить Гизов к наследованию трона и уберечь короля от их доминирования, как в свое время случилось с нею.
С момента смерти Алансона Генрих ясно дал понять, что рассматривает зятя в качестве законного наследника, заявив: «Я признаю короля Наваррского своим единственным наследником… ибо он — принц благородного происхождения и доброго здравия. Я всегда любил его и знаю, что он любит меня. Он немного резок и вспыльчив, но в глубине души — человек хороший. Я уверен, что мое расположение обрадует его, и мы найдем общий язык». Он же предупреждал Наваррского: «Брат мой, хочу предупредить, что, как бы я ни сопротивлялся, я не в состоянии предотвратить коварные замыслы герцога де Гиза. Он вооружается. Будьте настороже и не делайте лишних движений… Я же пошлю кавалера… и он изложит вам мои намерения. Ваш добрый брат, Генрих». По мере появления безошибочных признаков мятежных настроений среди ультра-католиков Генрих, в своем публичном заявлении, обращенном к прево торговой гильдии, поддержал первого принца крови: «Я весьма удовлетворен поведением моего кузена Наваррского… кое-кто пытается выжить его, но я буду заботиться, дабы у них ничего не вышло. Я нахожу более чем странным, что вообще поднимаются споры, кто станет моим наследником, как будто здесь возможны какие-либо сомнения».
Однако, при всей похвальности, эти добрые намерения короля оставались, в сложившихся обстоятельствах, лишь громкими, но пустыми речами. Генрих поддерживал Наваррского и надеялся, что сможет обратить того снова в католицизм (это было бы уже пятой сменой религии!). Даже ближайший советник и друг Наваррского, Филипп Дюплесси-Морнэ, говаривал ему: «Ваше величество, настало время полюбить Францию». Но Наваррский упорствовал, понимая, что время для смены религии еще не пришло, а ему негоже терять поддержку протестантов. Король также не спешил заключать полный союз со своим наследником, чтобы в открытую защищать его права. Вместе они могли бы выстоять против угрозы со стороны Гизов, но это также означало бы коалицию королевской власти с гугенотами. Эта идея отпугивала короля не только с религиозной стороны, хотя он день ото дня становился все большим религиозным фанатиком: объединение с протестантами и Наваррским могло разозлить умеренных католиков, которые мечтали разрешить ситуацию мирным путем, но не стали бы терпеть торжества гугенотов.
По мере роста католических лиг в провинциях, сливавшихся со Священной Католической Лигой, Гизы получали оружие и солдат от Филиппа, из Нидерландов. Родичи герцога де Гиза, герцоги Эльбеф, Омаль, Меркер и Майенн, разожгли восстания в Нормандии, Бретани, Пикардии и Бургундии и повели войска захватывать ключевые города, включая Бурж, Орлеан и Лион. Ситуация, имевшая место десятилетие назад, повторилась в обратном порядке: теперь протестанты, желая видеть Генриха Наваррского королем Франции, предоставляли поддержку королевской власти, а многие католики превратились в подрывной элемент, подкапываясь под правящий дом.
К весне 1585 года Генрих де Гиз собрал в Шалоне более 27 тысяч человек. Франция разделилась примерно пополам: север и центр принадлежали Лиге, а юг и запад оставались под контролем протестантов и сторонников короля — поскольку король поддерживал Генриха Наваррского. Генрих ответил на происки Гизов, наняв швейцарцев и обратившись за помощью к матери. Еще вернувшись из Польши, он понемногу начал смещать Екатерину с ее позиции главного советника, выдвигая своих миньонов на важные посты. Двое фаворитов короля, герцоги Жуайез и д'Эпернон, получили высокие должности при дворе и оказывали на короля огромное влияние. Эпернон часто говорил Генриху гадости о королеве-матери, обвиняя ее в старческом маразме и ненадежности. Конечно, Екатерина знала о происках врага и ненавидела его, но была бессильна, ибо сын полностью подпал под его влияние. В своей флорентийской манере она тянула время, веря, что, рано или поздно, фаворит сам себя изживет. Никто не любил Генриха так, как мать, и она могла ждать удобного случая, чтобы доказать свою преданность снова и снова. Теперь ее время пришло.
