Только когда взору Карла открылись добротные романские стены монастыря Святого Воскресения, когда осунувшийся, но внутренне вполне здоровый капитан Рене облегченно улыбнулся герцогу и сказал «Ну наконец-то, а мы уже собирались выступать Вам навстречу» и когда Карл увидел, что слова Рене не просто риторическая фигура – действительно, оружие у солдат было начищено и вид они имели вполне молодцеватый, он осознал, что произошло нечто по сути своей странное.
Великий герцог Запада собирается предпринять рейд вглубь французских владений, солдат его на полпути валит с ног кишечная чума, а он, вместо того чтобы отказаться от предприятия, рядится прокажённым и рвётся, рвётся, рвётся в страшный замок Орв, хотя понимает, что уже опоздал и ничего сделать не сможет. Вот, теперь он всё увидел и кое-что узнал. И что же?
Этот безнадежно риторический вопрос не давал Карлу покоя всю дорогу от монастыря до милого Брюсселя, где в ту зиму квартировал герцогский двор. «Что же кроме того, что я кое-что знаю? Штаны себе пошью из этого знания или что? Фаблио 1477 – это же так, в сущности, нескоро?»
В Брюсселе было хорошо. Маргарита, крохотная Мария, недавно произведенный в маршалы д’Эмбекур-младший, старая-престарая маман, которой удалось в свои семьдесят сколько-то сберечь удивительную внятность речей и мыслей.
– Ну что, Ваша Светлость? – насмешливо спросила она, озирая дюжего, обветренного сына с головы до ног. – Повстречались со своим chico?
16
Эдвардова посланца Карл узнал сразу. Сорокалетний лендлорд Брюс, который в прошлом году сопровождал своего короля во время бегства из Англии.
– Здравствуйте, милорд, рад видеть Вас во славе, – цветисто приветствовал Брюс герцога, когда тот, преображенный ласками Маргариты и нежными банными водами, смывшими с него последовательно аватары Прокажённого, Тристана, префекта Ложи Нарбоннских Ткачей, Сновидца и Злого Следователя, вошел в уютный гомеостаз выбритого сытого аристократа в батистовых портках и приготовился благосклонно внимать худым вестям от шурина, который, без сомнения, допрыгался со своей фирмой-фирмой «Йорки, Ltd», и теперь попросит на карман ещё денег, кораблей, наемников, да побольше, да получше, да сейчас, немедленно, скорее-быстрее, а не то всему крышка.
– Рад и я видеть Вас во здравии, милорд. В прошлый раз камзол был на Вас похуже, а?
Забавное дело – слова, которые у французов и бургундов могут сойти за предлог для поединка или уж точно приведут к затаенной обиде, с англичанами проходят как крепкая дружеская шутка. Карл знал об этом и добродушное «га-га-га» Брюса его не удивило.
– Да, милорд, здесь Вы свинье в самое рыло вмазали. Но в прошлый раз и дела-то шли похуже, милорд. Но теперь с Вашей помощью нечестию Ланкастеров положен предел. Потому-то я и прислан сюда. Сам я говорю нескладно, но со мною письмо от моего господина. Там всё рассказано как след.
Этого Карл не ожидал. Эдвард, бестия, вернул себе престол?
Письмо было составлено по-французски и притом весьма недурно. Чувствовалась холеная рука наемного французского секретаря.
«Приветствую тебя, мой друг, соратник и спаситель!»
Крепко: друг, да ещё и соратник, да ещё и спаситель.
"Вкратце история моя такова: пришел, увидел, победил. Но не смею опускать подробностей, которые тебе, конечно, интереснее всего.
Как ты помнишь, я готовил войско в Кале до поздней осени и, признаться, уже не был уверен в том, что поспею до зимних штормов переправиться через Канал. Конечно, десять-пятнадцать лье – не расстояние, но и предприятие задумывалось слишком серьезное, чтобы рисковать всем из-за погоды. В конце концов, я не стал дожидаться подхода кондотьеров, заказанных в Вероне моими агентами…"
Карл покраснел. Этих самых кондотьеров, четыре сотни, перекупили бургундские вербовщики и д’Эмбекур присовокупил их к войску, которое по приказу Карла выступало на Амьен.
"…И, погрузив полторы тысячи набранных отовсюду воинов на любезно предоставленные тобою корабли, при ясном небе и спокойном море высадился в устье Темзы. Шаг этот был очень рискованным, потому что меня сразу же могли атаковать солдаты Уорика, но, хвала Геометрии, я это предусмотрел. Брюс из Гэллоуэя, мой лучший капитан, за месяц до этого был тайно переправлен мною в Шотландию, к своим родственникам. Он поднял семь танов против Уорика и самозваный король по необходимости отбыл на север с большей частью войска.
Итак, мы высадились и сразу же пошли на Лондон. Случилось так, что войска Уорика продвигались на север очень медленно, и как только его достигла весть о моей высадке, он повернул обратно. Когда я подошел к Лондону, сердце мое трепетало: откроет ли мой город ворота перед Законом Англии или почтет за лучшее сладкий яд лжеучений врага моего? Оставаться в чистом поле было опасно – со дня на день мог подойти Уорик и тогда моих храбрых, но немногочисленных соратников ждала бы погибель под копытами несчетной конницы Ланкастеров.
