Господь даровал нам папство: будем же им наслаждаться.
Лев Х Всего лишь месяц спустя после подписания последнего соглашения в Блуа, 21 февраля 1513 года, в возрасте семидесяти одного года папа Юлий II скончался от лихорадки в Риме; и 4 марта кардиналы, как и положено, собрались в маленькой капелле — единственном, что осталось от собора Святого Петра,[238] чтобы избрать его преемника. Страже конклава показалось, что выборы проходят слишком медленно. Дабы ускорить события, кардиналам сократили рацион сначала до единственного блюда, а затем их перевели исключительно на вегетарианскую диету; и даже тогда прошла целая неделя, прежде чем кардиналы объявили о своем выборе: кардинал Джованни Медичи, который принял имя Льва X.
На самом ли деле новый папа произнес столь восхитительно циничные слова, приписываемые ему, которые служат эпиграфом к этой главе, или нет — неизвестно, но мало кто из итальянцев в то время удивился бы, будь это действительно так. Новому папе было тридцать семь лет. Он был несметно богат, безмерно могуществен (его семье после восемнадцатилетнего изгнания была возвращена власть над Флоренцией по решению Мантуанского конгресса в 1512 году) и демонстрировал еще большую склонность к пышности и великолепию, чем его отец Лоренцо. Коронационная процессия Льва X превзошла все коронации, когда-либо проходившие в Риме. Но он также был мирным человеком, искренне потрясенным резней в Равенне, свидетелем которой ему довелось стать; и мир был единственным, чего теперь страстно желали римляне, как духовенство, так и все остальные. Венецианцы также стремились к миру. Дож Лоредано сразу же послал Льву X поздравления со вступлением на престол и вскоре после этого отправил ему официальное приглашение присоединиться к Блуазскому соглашению. Но папа, несмотря на склонность к миролюбию, знал, что французы, однажды вернувшись в Милан, будут настаивать на возвращении им Пармы и Пьяченцы, от которых его собственный престиж никогда не позволит добровольно отказаться так скоро после их завоевания его предшественником. Отклонив это предложение, папа благоразумно возобновил союз с Максимилианом и стал спокойно ожидать нового вторжения французов.
Ждать пришлось недолго. В начале мая многочисленная армия под командованием двух ветеранов итальянских войн времен Карла VIII, Джан Джакомо Тривульцио, которому было уже шестьдесят пять лет, и Людовика, сеньора де Ла Тремуйля, вступила в Италию. Также 15 марта Бартоломео д'Альвиано, герой битвы при Аньяделло, облаченный в великолепный костюм из золотой парчи и сопровождаемый челядью в красно-белых ливреях, был препровожден во Дворец дожей и оттуда в базилику Сан Марко, где Леонардо Лоредано вручил ему священное знамя Святого Марка. Затем д'Альвиано вместе с армией направился в Ломбардию, куда прибыл почти одновременно с французами. Там их ожидал более теплый прием, чем они смели надеяться. Массимилиано Сфорца, меньше года просидевший на миланском троне, уже полностью лишился популярности у своих подданных, которых возмущали как его расточительность, так и полчища швейцарских наемников, на клинках которых держалась его власть. Теперь даже с помощью швейцарцев ему не удалось предотвратить утрату своих новых владений, в конце концов только два города остались верны — Комо и Новара.
