И нам можно сказать: «Имеем алтарь». Но никто не скверен, кого Бог для себя освятил. Да молчит здесь всякая плоть! Да заколется! Божие сие тело есть, а сия тленная кожа и вид суть фигурная завеса храма, где вечный почивает. «Сия есть кровь моя…» Моя… (над сим словцом emphasis – ударение) моя, Божия, не человеческая.
Сим холстом повивает Мария младенца, а Иосиф – мертвеца. «И се вам знамение…», сиречь фигура.
Счастливая земля: когда сей мертвец встал, когда сей Иосиф изведен из твердыни, когда сей Самсон проснулся, разорвал цепи, свернул небо, как сукно, потряс землею и разогнал всю языческих фигур стражу. «Там его узрите». «Почил в день седьмой».
Предел 15-й
О лестнице Иаковлей, о семи городах, женах, трубах и горах…
Касающаяся небес иаковская лестница сию ж показывает седмицу. От нее и через нее истекают и востекают к точке своей все фигуры, часто называясь свидетелями, стражами и ангелами, сиречь служками, мир благовествующими. «Слава во вышних Богу…»
Иаков, так как и дед его, прозрел, что сия шутка не человеческая, но дом Божий и что сия седмица есть дверь, на высокий возводящая край, а увидел также по заходе солнца. Сюда взирают и отцовские его клятвенные источники. «Очи твои – как озера в Есевоне (граде)».
Клятва, смерть и фигура есть то же.
Сии ж дни суть и семь городов Божиих, и семь Исаиевских жен, как одна одного придерживающиеся мужа, и семь разоривших Иерихон труб. И конечно, небо, когда повествует славу Божию, есть труба.
Сии суть горы Божий, горы тучные. Там растет рог Давида, туда восходят все колена Израиля. Туда ж идет в горнее и Мариам. Там оленей и рождающих олениц стадам место. «Перейдем к Вифлеему…» «Там родила тебя мать твоя».
Сюда взирает и Даниил Meingard с крючками своих седьмин. И идущие в Галилею и Павел, и Стефан. «Знаю человека». «Тело его как фарсис» (камень). «Как вознеслось великолепие его». «Се вижу небеса отверзнутые». «Придите, взойдем на гору Господню». Там мир Израилю и гавань всем фигурам! «Почил в день седьмой».
Предел 16-й
О бесконечной пространности и непроходимости дома Божиего
Узнав день, узнаешь седмицу, а сию познав, познаешь бытия книгу и прочие, как отрасли ее. А хотя в сем непроходимом лабиринте не всякую дверь отворить можно, но уже знаешь, что под той печатью не иное что, как только Божие таится сокровище. Довлеет тебе, что получил исход и что дарена тебе шелкового клубка нить от царевны Ариадны, путеведущая тебя из сего лабиринта на пространство.
