»[334].
Из приведённого документа видно, что следствие Н. А. Соколова не делало каких-либо предварительных выводов в отношении некоего «еврея с черной, как смоль, бородой», а также не вдавалось в рассуждения об умственных способностях «латышей», состоящих в так называемой «внутренней» охране ДОН. Рассуждения же Р. А. Вильтона были основаны исключительно на его личных позициях, краеугольным камнем которых являлся весьма популярный в то время антисемитизм.
Не желая далее развивать эту, на мой взгляд, абсолютно бесперспективную тему, считаю необходимым привести следующие, весьма небезынтересные, факты.
Рижский публицист А. Н. Грянник был, пожалуй, первым, обратившим внимание на тот факт, что в архиве Военного музея Латвии имеется личный фонд Я. М. Свикке (в книге представлена страница анкеты, заполненная его рукой: Ф № 2-60566/1065-VII), почерк которого ему показался схожим с почерком, оставленным неизвестным лицом в подвале дома Ипатьева.
«В Приложении имеется образец его (Я М. Свикке. – Ю. Ж.) почерка, сравнивая который с известной надписью в комнате расстрела в ипатьевском доме об участи царя Валтасара (она имеется в книге Соколова), эксперт-графолог нашел между ними сходство, но провести экспертизу невозможно ввиду плохого качества изображения в книге. Это при том, что Свикке знал немецкий язык и работал в свое время преподавателем в школе.
Известно, что комиссар Свикке находился на Урале до начала декабря 1918 года, что видно из документов…»[335].
Располагая впоследствии более хорошей копией этой надписи, мне удалось провести независимую почерковедческую экспертизу. И, надо сказать, предположения рижских экспертов полностью подтвердились.
Но, кроме приведённого, на мой взгляд, заслуживает внимания также и следующий факт.
В почерках неизвестного лица, оставившего свой «автограф» в полуподвальной комнате дома Ипатьева, и комиссара Я. М. Свикке (демонстрирующих несомненную схожесть в написании) имеются не только общие признаки, но и ярко выраженные индивидуальные особенности. Как отмечено у Н. А. Соколова «… автор надписи зачеркнул это слово горизонтальной волнистой карандашной чертой…».
Точно такого же типа «горизонтальная волнистая черта» имеется в машинописном тексте 1-го листа «Воспоминаний о раскрытии трёх заговоров на Урале», хранящихся в архиве Военного музея Латвии, который был явно отредактирован рукой Я. М. Свикке.
А если наша версия верна, то с большой долей уверенности можно говорить о том, что имеющееся в строфе слово «Веlsatzar» вовсе не является искажённым или неграмотным написанием слова «Belsazar».
Написанное в таком виде (то есть с добавлением в него буквы «t»), оно означает собой всего лишь исконно немецкое написание этого слова. Однако, по другой из версий, это же самое слово приобретает совершенно иной смысл и представляет собой уже не имя царя Валтасара, а игру слов латышского и русского языков: «Belsat» – жаргонное слово латышского языка, выражающее такие значения, как: «балда», «недоумок», «дурак», «придурок» и т. д., а слово «zar» является латинской транскрипцией русского слова «царь». В связи с этим обстоятельством отсутствие союза «aber» уже не кажется случайным, поскольку именно его отсутствие дает этой фразе тот самый смысл, который в неё изначально хотел заложить Я. М. Свикке.
А так как Я. М. Свикке прекрасно «владел пером» и в совершенстве знал не только латышский, но и немецкий языки (в своё время он окончил техникум в немецком городе Митвейде), то, учитывая все перечисленные обстоятельства, скорее всего, именно он и был автором той самой «сакраментальной» надписи, сделанной уже после разыгравшейся в доме Ипатьева трагедии.
Заявления же некоторых авторов о том, что Я. М. Свикке принимал непосредственное участие в цареубийстве, на мой взгляд, являются беспочвенными, поскольку многочисленные факты говорят как раз против этой версии.
А теперь, когда читатель, наконец-то, узнал, кто на самом деле является автором упомянутой надписи, автор продолжит свой рассказ о «каббалистических» знаках.
Мы уже знаем, что среди непосредственных убийц Царской Семьи был только один этнический еврей – Я. М. Юровский. Но знаем мы и то, что ещё в 1903 году, изменив вере отцов, он, будучи в Германии, совершил обряд крещения и стал лютеранином.
