А. Магометане (мухаммедии)
1. Мусульмане
Потомство арабских завоевателей, которые под знаменами Абу-Обейдаха и Халеда, Аллахова меча, покорили Сирию при Халифе Абу-Бекре, смешалось постепенно с туземными сирийцами, обращенными в магометанство. Быстрый успех обращения выказывается тем, что уже в эпоху крестовых походов, четыре века спустя по завоевании, число христиан было незначительно в Сирии. Как только остыл фанатизм, преобразивший аравийских пастухов в завоевателей, роскошь Дамаска, Багдата и Куфы и изнеженный климат Сирии возымели свое необходимое влияние на потомство воинственных проповедников ислама. В продолжение упорной борьбы с полчищами Запада поток свежей северной крови, притекшей с вершин Кавказа и из Средней Азии, влил в сирийских магометан новую жизнь; но и она истратилась в бурное правление мамлюков и эмиров, так что Селим покорил без труда обширную область, которой народонаселение в ту эпоху было по всем вероятностям втрое многочисленнее нынешнего.
Уже с лишком три века Сирия принадлежит туркам; но турецкое племя доселе не укоренилось в ней, а завоеватели покорились сами влиянию местностей, арабского элемента и языка, принимая постепенно нравы и физиономию покоренного племени.
Замечательно, впрочем, что по северным округам, более подчиненным элементу оттоманскому и приливу иноплеменной крови, народ представляет уже первую степень перехода от собственно арабского характера к той смеси племен, которою испещрена Малая Азия. В Южной Сирии и физическая, и нравственная физиономия народа сохранила свой арабский тип и более сходства с Египтом и с Аравийским полуостровом.
Одни только потомки янычар и спахиев, поселенных султанами в северной стороне Алеппского пашалыка на праве феодальном, для несения военных повинностей, сохранили доселе в употреблении язык турецкий. В остальной Сирии язык этот совершенно чужд народу; им пишут только в канцеляриях турецких пашей, а во всем остальном делопроизводстве принят арабский язык.
Арабы в традиционных одеждах. Рисунок акварелью У. Вильда, 1830-е гг.
Изучением арабского языка ограничивается все воспитание сирийских мусульман. Во всех городах, даже во многих селениях, при мечетях, служители религии обучают детей грамоте по Корану. Нынешние арабы мало понимают язык своего богослужения; самый выговор значительно изменился, так что правильное чтение и просодия Корана требуют уже долгого изучения и усовершенствования, которого немногие достигают. За исключением Корана и его толкований, на которые тратят свой век ученые арабы, древние памятники литературы никому не доступны, никто о них не помышляет, и, можно сказать, они в Сирии не существуют. Светлый век халифов давно прошел и, кроме изнеженности нравов, другого следа не оставил в потомстве. Сирийские арабы и теперь по мягкости нрава, по близости к тем местам, где некогда процветала их литература, по богатству и по красотам своего языка и даже по природным способностям доступнее образованию, чем турки; но, с одной стороны, они лишены тех средств, которые доставляются правительством в Константинополе турецкому народонаселению, и того поощрения, которое оказывали многие султаны национальной литературе; с другой — непрестанные политические волнения Сирии всего менее благоприятны наукам. Ни одной типографии не имеют мусульмане во всей Сирии; других печатных книг на арабском языке не знают, кроме тех, которые изданы в Каире по повелению Мухаммеда Али, и те мало находят читателей между мусульманами.
Трапеза во дворце шейха. Рисунок акварелью У. Вильда, 1830-е гг.
Таким образом, хотя наука Корана более распространена в народе сирийском, чем в остальной Турции, и хотя здесь встречается более людей низшего сословия, знающих читать и писать, однако существенного образования в Сирии менее, чем в Египте и в Европейской Турции. Замечательно притом, что из Сирии и Египта менее, чем из всякой другой турецкой области, вышли люди государственные; а это более приписать можно отстранению арабов от государственной службы, по причине различия языка и племени, чем недостатку в них способностей. В массе сирийского народонаселения более природных дарований, чем в других племенах империи. Самое физическое и гражданское образование края, раздробленного на маленькие общества, более или менее самостоятельные, благоприятствует развитию правительственных способностей, заменяющему на Востоке в государственных людях всякое теоретическое познание. Отчужденные от поприща государственной службы и поставленные наряду с подвластными народами, арабы направили свой природный ум к утонченности в обращении; наследственное красноречие, свойственное гению арабского языка, обратилось у них в усугубленное выражение таких учтивостей и приветствий, которые в переводе показались бы ирониею, но составляют существенную часть разговоров и переписки всех сословий и неизбежны даже в семейном кругу[289].
