“Дорогой Георгий Сергеевич, Ваше письмо дошло удивительно быстро. Хочу Вас успокоить, что Вас я не забыла и не забуду. Алексей Николаевич решил хлопотать о Вашем возвращении в Москву к середине августа и сейчас наводит справки, как это сделать”1168, – так начинается первое письмо Людмилы Толстой.
Еще весной 1942-го Мур еженедельно столовался у Толстых. Один из самых богатых и благополучных советских писателей был человеком радушным. Его молодая (на двадцать три года моложе) жена была известна сердечностью и добротой. И если, скажем, с Анной Ахматовой Мур сначала был в хороших отношениях, но уже летом 1942-го они рассорились, то семья Толстых будет еще очень долго покровительствовать ему. Мур пришелся в этой семье ко двору. Людмила Ильинична хорошо говорила по-французски, так что у Мура была возможность не только сытно и вкусно поесть, но и поболтать с красивой женщиной. Когда в Ташкент приедет мать Людмилы Ильиничны, Полина Дмитриевна Крестинская, Людмила прямо попросит ее помочь мальчику. И Полина Дмитриевна помогала. Даже в голодные военные времена у нее к столу подавались “икра, рыба, винегрет, портвейн, мясной суп, плов, чай с тортом”.1169 Мур ходил к ней обедать, что позволило ему продержаться до переезда в Москву. Не забывала Мура и сама Людмила.
ИЗ ПИСЬМА ЛЮДМИЛЫ ТОЛСТОЙ ГЕОРГИЮ ЭФРОНУ, 11 января 1943 года: Я со своей стороны обещаю Вам помогать всегда по мере сил и прошу Вас писать мне…1170
Мур ей писал, и Людмила Ильинична читала эти письма “с большим интересом и сочувствием”. Они не сохранились или до сих пор не найдены. Но из ответов видно, что Мур писал ей о своей горькой судьбе, о тяжелой и полуголодной жизни в далекой Азии. И Людмила Ильинична утешала Мура: “Люди одаренные, находящие в себе силы преодолевать большие трудности в жизни, обычно получают от нее в конечном итоге гораздо больше…”; “…с переездом в Москву жизнь Ваша изменится к лучшему, Вы найдете интересную работу, будете жить у родных, учиться, а также найдете круг ценных для Вас людей”.1171 И Людмила Толстая словами не ограничивалась. Она просила Мура написать, сколько денег ему нужно выслать.
Мур мечтал “поскорее быть в Москве, где Муля, Толстые, французские книги, возможности работы, где столица, свежие новости, может быть – Митька, где все-таки больше европейского духа, чем в этой, конечно, своеобразной, но все-таки Азии, хоть и Средней”.1172 В 1942-м вернуться в Москву не удалось, ведь еще надо было выплатить долг за украденные вещи. Но год спустя обещание, данное Муру Людмилой Ильиничной, было исполнено.
“Я о Вас не забывала и хлопотала всё время, – писала Георгию Людмила Толстая. – Обращалась в разные места и счастлива, что наконец посылаю Вам пропуск[175]в Москву”.
В архиве сохранился этот пропуск № 156284 для Эфрона Георгия Сергеевича, выданный Главным управлением милиции НКВД СССР 10 июня 1943 года. Толстая отправила его Муру в Ташкент (видимо, с оказией) уже на следующий день – 11 июня. В письмо она вложила 700 рублей.
Пропуск был действителен до 15 августа, но Муру дважды пришлось его продлевать. Надо было сняться с учета в военкомате, достать билет. Мур несколько недель не мог его купить, даже отстояв огромные очереди, даже более чем вдвое переплатив за услуги посредника. Теперь уже переполнены были поезда Ташкент – Москва. Люди спешили вернуться в свои квартиры, пока их не отдали другим жильцам. Юрий Олеша, задержавшийся в Ашхабаде, лишился так квартиры в Лаврушинском переулке.
Точного дня отъезда Мура мы не знаем. 25 августа он был еще в Ташкенте. Сохранилась плацкарта поезда Ташкент – Москва, но на ней нет даты. Зато известно, что у Мура было место в жестком вагоне № 6. Московский пропуск последний раз был продлен до 15 сентября. Больше продлевать не потребовалось. Значит, в первой половине сентября Мур уже в столице.
Москва была еще военная, но уже совсем другая. Она переменилась весной – летом 1943-го, когда стало ясно, что немецкая угроза миновала. “Тверской бульвар утопает в зелени. Нежно серебрятся аэростаты заграждения. На бульварах гомон и смех. Москва хочет быть легкомысленной”11731174, – записывал в дневнике Корней Чуковский. Эти аэростаты отслужили службу. Последняя немецкая бомбежка была 9 июня 1943-го.
Еще в марте немцы отступили из-под Ржева, а теперь Западный и Калининский фронты теснили их дальше, к Смоленску. Город возьмут 25 сентября, и Москва салютует освободителям двадцатью залпами из 224-х орудий, как в начале сентября салютовала освободителям Донбасса. Мур услышит этот гром салютов вместо грохота бомбежки. Впрочем, изредка немецкие самолеты-разведчики еще появлялись в московском небе, но их уже никто не боялся.
