Глава 18. Личное дело № 326 в тайной полиции: Альфред Нобель
«Нам неведомо, когда мы отправимся в Хаос», – написал Альфред Нобель своему другу Карлу Эбергу. На самом деле его уже затягивало в хаос, хотя и несколько иного рода. Странные люди бродили за высоким забором его участка в Севране. Их послала жандармерия. Они задавали вопросы.
Похоже, все началось со стандартной проверки. Министр внутренних дел только что подписал декрет об усилении контроля над иностранцами, проживающими во Франции. О подозрениях следовало сообщать в префектуры. В канун нового, 1888 года несколько жандармов посетили в связи с этим делом Севран. Их рапорт вызвал такую тревогу, что префект послал копию в Париж министру внутренних дел. Жандармы сообщали о некоем господине Нобеле, шведском подданном, который тайно производил в Севране взрывчатые вещества. Взрывы нагоняют страх на местных жителей. Полгода назад в результате детонации в окнах нескольких соседних домов вылетели стекла. Нобель немедленно заплатил за ущерб, но не странно ли, что иностранец занимается такими делами в самом сердце Франции?
Жандармы рапортовали: этот Нобель – загадочная личность. Ни с кем из соседей не общается и никого, кроме местного садовника, за высокий каменный забор не пускает. Сам швед появляется в Севране весьма нерегулярно. При этом сотрудник Ференбах, которого Нобель называет «инженером», работает там, похоже, каждый день. В последнее время Нобель приезжал чаще и привозил с собой разных господ, никто из местных их не знает. В те дни на стрельбище звучало много выстрелов.
Министр внутренних дел передал рапорт французской тайной политической полиции (Sûreté générale), бывшей на тот момент отделом его собственного министерства. В конце января 1889 года последовал приказ: собрать дополнительную информацию! Имеет ли данный господин разрешение на такого рода опасную деятельность? Если нет, соберите необходимые доказательства, чтобы «инициировать высылку этого иностранца»32.
Документам французской тайной полиции 125 лет, края их слегка обтрепались. Все они написаны от руки и вместе образуют пухлое досье, на обложке которого написано: дело № 326: НОБЕЛЬ, Альфред.
В глаза бросаются пометки: «Конфиденциально», «Шпионаж?», «Словесный портрет!».
Тайные донесения до сегодняшнего дня оставались неизвестными.
Хмурым ноябрьским днем 2015 года я нахожусь в Национальном архиве Франции, в парижском пригороде Сен-Дени. Историческую находку только что внесли в читальный зал в безликом темно-сером архивном ящике. Я осторожно вынимаю дела, одно за другим. Где-то в середине стопки появляется имя Альфреда Нобеля. Его дело – одно из самых старых. В нем 33 документа общим объемом 75 страниц.
То, что досье Альфреда не попало в руки исследователей раньше, имеет свои объяснения. Захватив Париж во время Второй мировой войны, немцы забрали с собой все засекреченные личные дела французской тайной полиции. Весной 1945 года немецкий военный трофей попал в руки русских, и в последующие пятьдесят лет тысячи французских досье держались под секретом в Москве. Только после падения Советского Союза они вернулись в Париж, украшенные архивными штемпелями на русском языке.
Потребовалось время, чтобы разобраться в русских надписях и проделать необходимую сортировку. Долгое время считалось непреложной истиной, что никаких полицейских документов на Альфреда Нобеля в Париже не существует. До сих пор помню то чувство триумфа, когда мне позвонил мой новый парижский друг, актер и исследователь Манюэль Бонне (тот самый, что когда-то мечтал о роли Поля Барба в шведском фильме о Нобеле). Манюэль пообещал мне изучить вопрос. И вот он позвонил, чтобы поздравить: «Они там! Fonds de Moscou» (Московский фонд)!
Нобелевские документы аккуратно рассортированы по датам. Бумажные листы неравномерно пожелтевшие, разного размера, со множеством штемпелей. В верхней части стопки я нахожу новогодний рапорт бригады жандармерии. Когда я читаю, пыль XIX века щекочет ноздри.
* * *
Дело о слежке за Альфредом Нобелем попало к «комиссару по особо важным делам» Морену. Он работал в отделении железнодорожной полиции на Восточном вокзале Парижа, служившем на тот момент прикрытием для секретной сети агентов политической полиции. Комиссар Морен самолично отправился в Севран, чтобы, не привлекая к себе внимания, получить дополнительную информацию у соседей Нобеля и его сотрудников. С тем же заданием он отправил переодетых в штатское полицейских инспекторов на авеню Малакофф.
Пятого февраля 1889 года Морен сдал свой первый рапорт об Альфреде Нобеле. Сведения в сжатой форме: Одинок. Швед. Относительно недавно построенный дом в Париже. Очень богат, владеет несколькими домами за границей. Роскошный экипаж, запряженный двумя лошадьми. Несколько слуг обоего пола. В квартале, где он живет, имеет положительную репутацию. Известен как изобретатель динамита. Живет на широкую ногу на проценты от капитала, принимает множество гостей. В Севране всегда появляется в компании некоего Ференбаха, 37 лет, уроженца Парижа, о котором отзываются как о «первостатейном патриоте». Ференбах, как и Нобель, инженер-химик. Собственность в Севране используется для пробных стрельб33.
В начале февраля Морен получил новую информацию, на этот раз от французского Военного министерства. Источником ее стал военный губернатор Парижа, получивший сведения от государственного порохового завода в Севране, что швед Альфред Нобель пытался украсть секрет бездымного пороха Поля Вьеля, «Poudre B». Для этого он, в частности, берет на работу сотрудников конкурирующей фирмы. После нескольких недель интенсивного расследования спецагент Морен пришел к выводу, что дело обстоит именно так. Из Севрана до него дошли сообщения о сотрудниках Нобеля, внезапно уехавших или мистически отсутствовавших в течение нескольких дней. «Это может быть истолковано так, что они пытаются уничтожить все, что может их скомпрометировать в случае обыска»34.
Второй рапорт, представленный 23 февраля, озаглавлен: «Дело Нобеля». Теперь Морену удалось собрать куда более обширные сведения. Он сообщил, что Нобель каждое утро приезжает на поезде и возвращается домой только в шесть вечера. Пробные стрельбы на его территории в последние семь-восемь месяцев стали гораздо интенсивнее. «Вчера, 22 февраля, я собственными ушами в течение нескольких часов слышал грохот, словно целый батальон солдат вышел на учебную стрельбу». Агентам стало известно, что у Нобеля есть гранатомет, стреляющий огромными снарядами, которые легко наблюдать, когда они выпускаются в небо. Пробные испытания проводились постоянно, даже в выходные и праздники.
