Автобус проехал горы и долы,За рулем – шофер по имени Олли,Одни любят пить, другие курить,А Олли любит автобус водить.Слушатели весело загомонили, Олли благодарно помахал рукой. Он не знал, что Биф написал эту песню для прежнего водителя, Билла.
Небо потемнело, и на плоскогорье луна выбеляла на северных склонах снежные латки. Расс силился примирить воспоминания о месе и грусть за Кита с новой возможностью, воплотившейся в сидящей рядом с ним женщине. Его согревало не только ее плечо, но и одержанная победа: он преодолел все преграды и привез ее в те края, которые сформировали его как личность. Интересно, думал Расс, полюбит ли она эти края, полюбит ли его, суждено ли им стариться вместе. Дорога выровнялась, но он вновь взял Фрэнсис за руку. Она стиснула его пальцы и не отпускала, пока он не поднялся и не обратился к группе:
– Послушайте меня, – сказал он. – Мы сейчас едем прямиком в общий дом, быть может, нас накормят ужином. И чтобы никаких жалоб на еду. Слышите? Здесь мы будем регулярно питаться бараниной и жареным хлебом – не нравится, все равно придется есть. Не забывайте, мы здесь гости. Благодарность – наша обязанность. Мы приехали сюда со всеми нашими привилегиями, с нашими хорошими вещами и не должны забывать, какими нас видят навахо. Никогда не оставляйте вещи без присмотра – за исключением тех помещений, где мы будем ночевать. Не покидайте в одиночку территорию школы. Все поняли? Ходить только группами минимум по четыре человека, и с наступлением темноты со двора ни ногой. Поняли?
В Китсилли не было ни электричества, ни телефона: там вообще толком ничего не было, разве что общий дом да здание школы, которое за пять лет так и не достроили, однако, надо отдать должное Ванде, Дейзи Беналли и ее сестра дожидались ребят. Дейзи, по мужу приходившаяся Киту теткой, была немолода уже в сорок пятом, когда Расс познакомился с нею, теперь же и вовсе превратилась в ссохшуюся сгорбленную старушку. Ее сестра Рут была жирная, как хопи. Вдвоем они приготовили на кухне общего дома целый чан бараньего рагу, пахнущего раскаленным маслом, и теперь при свете керосиновой лампы жарили хлеб, пока участники “Перекрестков” осваивались в общей комнате. Холод впитался в бетонные полы, мятые складные металлические стулья, столы из ДСП. Расс спросил Фрэнсис, о чем она думает.
– Ужас, конечно. Ты говорил, условия здесь суровые, но чтобы настолько…
– Еще не поздно вернуться в Мэни-Фармс. Олли тебя отвезет.
Она рассердилась.
– Так-то ты обо мне думаешь? Дамочке слабо?
– Вовсе нет.
– Хотя от душа я бы не отказалась.
– Вынужден тебя огорчить…
Расс подумывал, не сесть ли с Элис Рэймонд (не подумает ли она, что он сел рядом с ней, потому что у нее умерла мать, и не вызвано ли это его опасение, что она подумает, будто бы он сел рядом с ней, потому что у нее умерла мать, малодушным страхом перед ее горем), и вспоминал Эмброуза, который всегда точно знает, как вести себя с подростками. Рядом с Элис, к его облегчению, села Кэролайн Полли. Он не обязан добиваться всего – ему достаточно добиться Фрэнсис. Расс за ужином сидел рядом с нею и Тедом Джерниганом.
– Не подумайте, что я жалуюсь, – сказал Тед, – но с хлебом что-то не то.
– Наверное, масло прогоркло. Это не вредно, просто привкус такой.
– А баранина где? – Фрэнсис поковыряла в тарелке. – У меня только репа и картошка.
– Попроси Дейзи, она положит тебе мяса.
– Я мечтаю об арахисе, он у меня в чемодане.
Со двора донесся шум автомобиля, подъехавшего в надсадном гуле нижней передачи. Расс не придал этому значения, пока не доужинал и не вышел на улицу. Температура упала, но Олли в одной рубашке курил на крыльце и поглядывал на дорогу, ведущую к школе. В сотнях ярдов от дома, капотом к автобусу, стоял пикап с зажженными фарами. В недвижном холодном воздухе отчетливо слышался рев двигателя. Ванда обещала заехать проверить, как устроилась группа, но Расс догадался, что пикап не ее. Расс понадеялся, что появлению пикапа найдется безопасное объяснение – поиски заблудившегося теленка, родственники приехали за Дейзи и Рут, – и усадил группу в автобус.
