Для наших милых жён, заморские масла, И стали для серпов, и для плугов железа. Их встретят воины и девы, как всегда, И радость в нашем Доле не исчезнет.
Придите, гости! Ибо в этот трудный год Мы поработали на славу – за щитами Вас сбережём! Пусть чашу гость возьмёт! За радость Дола, созданную нами!
Девушки подошли к источнику с вином, зачерпнули из него чашами лучшего вина Дола и пошли по кругу, давая испить его всем желающим, как торговцам, так и иным людям. Молодой воин стоял посередине, высоко подняв меч и щит, символизируя, что это место священно. Сказитель всё ещё водил смычком по струнам, извлекая из них весёлую и нежную мелодию.
Чудно было смотреть на то, как крепкие жители Дола затаскивают в круг слегка упиравшихся гостей с Равнины, чтобы те тоже могли отпить из чаши. И часто кто-нибудь, принимая чашу, целовал руку девушки. Девушки же изящно играли священную пьесу. Они не краснели и не смеялись, двигались торжественно, и на их нежных лицах читалась радость. Можно было подумать, что они и правда Девы, которых божество Земли послало из Палат Вечности, чтобы подбодрить сердца людей.
Так просто и радостно, по подобию пращуров, развлекались жители города, веря в свою доблесть и надеясь на счастье в будущем.
Так проходил вечер. Когда же наступила ночь, люди в каждом бражном зале города ещё пировали. Гости из Долины Теней беспечально бражничали в доме Лика. С ними были глава торговцев с двумя товарищами. Остальных же торговцев затащили в свои дома другие горожане, и там гостей ожидали горячий приём и внимательные слушатели. Один из торговцев, что пировал в доме Лика, знал Могучеродного. Он приветствовал его, назвав тем именем, под которым Могучеродного знали в городах – Регул. На самом деле, с ним был знаком и глава торговцев, и даже слишком хорошо знаком, ведь как-то Могучеродный взял его в плен, чтобы получить выкуп. Торговец всё ещё побаивался его, так как сыграл над ним что-то вроде злой шутки. Второй же торговец был весёлым и открытым человеком и не из робкого десятка. Могучеродный охотно вспоминал с ним прошедшие времена, поля сражений и другие приключения, выпавшие на их долю, как хорошие, так и не очень.
Божественноликий же ходил по залу с серьёзным видом. Говорил он не больше, чем следовало, чтобы не показаться тем человеком, что портит пир. Видения войны и смерти всё ещё не оставляли его, и сердце его предчувствовало печаль после битвы. Он не заговорил с Лучезарной до тех пор, пока все не начали расходиться. Только тогда он подошёл к ней, пользуясь суматохой, и проговорил:
