Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 146
Должно сознаться, что Том любил сообщество Боба. Могло ли быть иначе? Боб знал сейчас по яйцу от какой оно было птицы-ласточки, снегиря или золотого подорожника; он отыскивал все гнезда ос и умел расставлять разные силки; он лазил по деревьям, как белка, и обладал чудною способностью отыскивать ежей и ласток, и он отваживался на шалости предосудительные, как, например, ломать изгороди, швырять камни в овец и бить кошек, заходивших incognito.
Подобные достоинства в низшем, с которым можно было обращаться, как с слугою, несмотря на превосходство его познаний, необходимо увлекали Тома, и каждые праздники для Магги не проходили без дней печали, которые он проводил с Бобом.
Поправить этого было невозможно: он ушел теперь, и Магги оставалось только в утешение сесть у остролистника или блуждать вдоль изгороди, и стараться переделывать свой маленький мир в своем воображении по своему вкусу.
Жизнь Магги была беспокойная, и в этом виде она принимала свой опиум.
Между тем Том, забыв про Магги и жало упрека, оставленное им в ее сердце, спешил вместе с Бобом, которого он встретил совершенно случайно, на большую ловлю крыс в соседнем гумне. Боб был совершенный знаток в этом деле и говорил об этой ловле с энтузиазмом, которого не может себе представить разве только человек, совершенно лишенный всякой мужественности или, к сожалению, ничего непонимающий в травле крыс. С виду, в котором подозревали сверхъестественное зло, Боб, вовсе не казался таким отъявленным негодяем: его курносое лицо, окаймленное мелкими рыжими кудрями, не лишено было даже приятности; но его панталоны всегда были завернуты выше колена, для удобства, чтобы по первому призыву отправиться в брод; и его добродетели, если таковые существовали, Конечно, блистали под рубищем; а в этом наряде, по уверению желчных философов, предполагающих, что хорошо-одетое достоинство чересчур вознаграждено, добродетели обыкновенно остаются непризнанными (может быть, потому, что они редко встречаются).
– Я знаю молодца, у которого есть хорьки, – сказал Боб хриплым дискантом, идя по берегу и не сводя своих голубых глаз с реки, как животное земноводное, предвидевшее возможность броситься в нее. Он живет на собачьем дворе, в Сент-Оггс. Это такой бравый крысолов, какого нигде не встретишь. Я с охотою бы пошел в крысоловы. Кроты ничто перед крысами. Вам непременно надобно достать хорьков. Собаки тут никуда не годятся. Ну, вот, вам собака! продолжал Боб, указывая с презрением на Яна: она с крысами вовсе никуда не годится – сам это вижу я; я видел это на травле крыс, на гумне вашего отца.
Ян, чувствуя тлетворное влияние презрение, поджал хвост и прижался к ноге Тома, который несколько страдал за него, но не имел чрезвычайной отважности, чтобы не разделять с Бобом пренебрежение к несчастной собаке.
– Да, да, – сказал он, Ян не годится для травли. Я заведу настоящих собак и для крыс и для всего, когда выйду из школы.
– Заведите хорьков, мистер Том, – сказал Боб с живостью: – таких белых хорьков, с малиновыми глазами: Господи помилуй. Да вы тогда сами можете ловить своих собственных крыс; или посадите крысу в клетку с хорьком, да и любуйтесь, как они будут драться. Вот что бы я сделал: да тут больше потехи, чем смотреть, как дерутся два мальца; Конечно, не те мальцы, что продавали на базаре пряники и апельсины и – вот так было загляденье! пряники, апельсины полетели в грязь из корзинки… А что же, пряники, ведь, были так же вкусны, прибавил Боб, после некоторого молчания.
– Но, послушай, Боб, – сказал Том с видом глубокого размышление, эти хорьки – скверные твари: кусаются; укусят человека так, если и не подпускать их.
– Господь с вами! Да это и прелесть в них. Если кто дотронется до вашего хорька, так благим матом завоет – посмотрите только.
В эту минуту необыкновенный случай принудил мальчиков вдруг остановиться на ходу: из соседнего тростника бросилось в воду какое-то живое создание; если это не была водяная крыса, то, Боб объявил, он готов был подвергнуться самым неприятным последствиям.
– Гей! Ян! гей! хватай его, – сказал Том, хлопая в ладони, когда небольшая черная мордочка понеслась стрелою к противоположному берегу… – Хватай его, молодец! хватай его!
Ян захлопал ушами, наморщил брови, но отказался нырять, пробуя, нельзя ли исполнить одним лаем требуемого.
– Ух! трус! – сказал Том и отпихнул его ногой, вполне чувствуя оскорбление, как охотник, что у него была такая подлая собака. Боб не сделал никакого замечание и отправился далее, идя, однако ж, теперь, для разнообразия, по мелкой воде разлившейся реки.
– Флос теперь далеко не полон, – сказал Боб, плеская ногами воду, с приятным сознанием дерзости. Помилуйте, в прошедшем году все луга были залиты водою, право.
– Э! – сказал Том, которого ум часто видел противоположность между двумя фактами, на самом деле совершенно сходными между собою: – однажды такой был большой разлив, от которого остался круглый пруд. Я знаю, был такой разлив: отец мне говорил; и овцы и коровы потонули; а лодки так плавали себе по полям.
– Мне все равно, какой бы ни был потоп, – сказал Боб: – мне одно: что вода, что земля – я поплыву себе.
– А как нечего тебе будет есть? – сказал Том, которого воображение разгоралось, возбужденное ужасом. – Когда я выросту, я сделаю себе лодку с деревянным домом наверху, как Ноев ковчег, да буду держать в нем множество всякого съестного, кроликов, всякой всячины, всего наготове. И как будет потоп, знаешь, Боб, мне и все равно… и возьму тебя, как ты подплывешь, – прибавил он с тоном благодетельного покровителя.
– Я не испугаюсь, – сказал Боб, которому и голод по-видимому не представлялся так страшным. – Я к лодке-то подойду да и хвачу кроликов по башке, как мне есть-то захочется.
– А у меня будут пенсы: (Мелкая медная монета, около 3 к. с.) мы и станем играть в орел и решетку, – сказал Том, не предвидя возможности, что эта забава не будет иметь такой же для него привлекательности в зрелом возрасте. – Я разделю сначала пенсы поровну, по всей справедливости, а потом посмотрим, кто выиграет.
– У меня есть свои пени, – сказал Боб, с гордостью, выходя на сухое место и бросая свое пени вверх. – Орел или решетка?
– Решетка, – сказал Том, вдруг раззадорясь желанием выиграть.
– Орел, – сказал Боб, поспешно схватывая пени, как оно упало на землю.
– Неправда! – сказал Том громко и решительно. – Отдай мне пени: я его выиграл, по справедливости.
– Не отдам, – сказал Боб, плотно держа деньгу в кармане.
– Так я заставлю тебя; увидишь, если я не заставлю тебя, – сказал Том.
– Ничего не заставите вы меня сделать таки ничего, – сказал Боб.
– Да заставлю!
– Как бы не так!
– Я барин.
– Велика фигура!
– А вот, я покажу тебе, мошенник! – сказал Том, схватив Боба за шиворот и тряся.
– Ну, проваливай! – сказал Боб, давая Тому пинка.
Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 146
