— при свете лампы Книжки милые милые читать, Перелистывать эстампы И по клавишам бренчать». [10]
Успех был полный! Сначала к Андрею кинулись женщины, нетрезво визжа, крича, обнимаясь, трогательно целуя в щёку и удивляясь, почему он скрывал от них такие таланты? Потом ему жали руку мужчины. Павел, снимавший с рук весь разгул, начиная с пикника на острове, бросил камеру и полез обниматься, растроганный до слёз. Последней подошла Белла и, целуя Андрея в щёку, прошептала: «Уведи меня отсюда, мой ангел!» Мужчина, улыбнувшись, произнёс ей на ухо: «Ещё несколько минут, моя красотка, и я буду только твоим…» Вскоре, словно почувствовав, что Хозяин скоро уйдёт, Катрина и Эмма поинтересовались у него, где им лучше переночевать? Андрей убедился, что силы и желание веселиться у них ещё не иссякли, и посоветовал им остаться в Доме у пруда до утра или в подходящее время отправиться спать в Дом Хозяина, но там не шуметь и не соваться в спальню второго этажа. Эмма смутилась, а Катрина понятливо кивнула, сегодня отнять пальму первенства у Изабеллы не решился бы никто…
Через полчаса Андрей со своей спутницей, таинственно мерцавшей в лунном отсвете чешуёй своего платья, тихо прошлись пустынной улочкой до Дома Хозяина и поднялись на второй этаж. Этой ночью Белла любила его так нежно, будто они остались вдвоём впервые, и так горячо и долго, словно это происходило в последний раз…
Проснувшись утром, Андрей услышал шум и женские голоса, раздававшиеся снизу, и обнаружил отсутствие мулатки на своём ложе. Вскоре голоса и шлёпанье босых ног раздались у двери в спальню, и мужчина сделал вид, что ещё спит, но тщетно. «Господин!» — робко позвала Эмма. «Любимый Господин!» — в полный голос произнесла Белка. «Наш любимый и единственный! — подытожила Катя и сообщила фактическую часть послания спящему: — Похмелье не терпит!» Открывшиеся глаза Андрея осветились улыбкой и через секунду изумлением и восторгом. У постели с подносами, полными яств и напитков, вероятно, необходимых для восстановления здоровья и жизненных сил, стояли три обнажённые красавицы, три грации — рыжая, со смеющимися глазами Катрина, скромно улыбающаяся Эмма, светлые волосы которой живописно ниспадали на плечи и восхитительную грудь и, конечно, смуглая Белла, золотисто-карие глаза которой, горели солнцем… И тут такое началось!..
