1
Через три дня после визита Роланда и Дипейпа на Коос, ближек вечеру. Рой Дипейп и Клей Рейнолдс на пару поднялись на второй этаж «Приютапутников» и направились к двери просторной спальни, которую занимала КоралТорин. Клей постучал. Джонас предложил им войти, дверь, мол, не заперта.
Прежде всего в глаза Дипейпу бросилась сэй Торин, сидевшая вкресле-качалке у окна. В ночной рубашке из белоснежного шелка, с краснымbufanda [шарф (исп.).] на голове. Сэй Торин вязала. Дипейп в изумленииуставился на нее, она же, улыбнувшись, поздоровалась с ними: «Привет, господа»,– и продолжила свое увлекательное занятие. Снаружи доносился треск шутих(молодым не терпелось, если шутихи попадали к ним в руки, они тут же доставалиспички), нервное ржание лошади, громкий смех ребятни.
Дипейп повернулся к Рейнолдсу. Тот пожал плечами и сложилруки на груди, подхватив полы плаща. Так он выражал сомнение или неодобрение, ато и первое, и второе.
– Проблемы?
Джонас стоял на пороге ванной, уголком полотенца, что лежалоу него на плече, стирая с лица остатки мыльной пены. Голый по пояс. Дипейпмногократно видел его таким, но всякий раз ему становилось не по себе от этихперекрестных шрамов.
– Ну… я понимаю, что мы в комнате дамы. Не знаю только,можем ли мы говорить в ее присутствии.
– Можете. – Джонас швырнул полотенце в ванную, снял с крючкарубашку. Корал подняла голову, бросила жадный взгляд на его спину, вновьзаработала спицами. Джонас надел рубашку. – Как дела в СИТГО, Клей?
– Все тихо. Но станет шумно, если некие молодые vahabundos[бездельники (исп.).] сунут туда свои длинные носы.
– Сколько там людей?
– Днем – десять, ночью – двенадцать. Рой и я заглядываем кним несколько раз на день, но, как я и говорил, пока все тихо.
Джонас кивнул, но сообщение Клея его не порадовало. Он-тонадеялся, что молокососы не замедлят объявиться в СИТГО. Он надеялся на стычкус ними после того, как разгромил их жилище и убил голубей. Однако онипо-прежнему прятались за своим Укреплением. Он видел себя тореро, вышедшим набой с тремя молодыми бычками. У него красная тряпка, он машет ею изо всех сил,однако молодые toros [быки (исп.).] не желают атаковать его. Почему?
– Транспортировка? Как обстоят дела с ней?
– Строго по плану, – ответил Рейнолдс. – Четыре цистерны заночь, перевозим по две зараз. Шестнадцать уже на новом месте. Руководиттранспортировкой Ренфрю с «Ленивой Сюзан». Ты все равно хочешь оставитьполдюжины для приманки?
– Да, – кивнул Джонас. В дверь постучали.
Дипейп подпрыгнул:
– Это не…
– Нет, – ответил Джонас на невысказанный вопрос. – Нашприятель в черной сутане отбыл. Может, сейчас он благословляет войскаБлагодетеля перед битвой.
Дипейп заржал. Женщина, сидевшая у окна, наклонила голову,но ничего не сказала, продолжая вязать.
– Открыто! – крикнул Джонас. Вошел мужчина в сомбреро, пончои сандалиях фермера или vaquero [скотовод (исп.).], но белокожий, с торчащимиз-под сомбреро клоком светлых волос. Латиго. Суровый, жестокий мужчина, чтовсе же лучше, чем этот смеющийся клоун в черном.
– Рад видеть вас, джентльмены. – Он вошел в комнату, закрылза собой дверь. Лицо у него оставалось мрачным, лицо человека, долгие годы невидевшего ничего хорошего, может, с самого рождения. – Джонас? Ты в порядке?Как идут дела?
– Я в порядке, а дела идут хорошо. – Он протянул руку, иЛатиго коротко пожал ее. Дипейп и Рейнолдс такой чести не удостоились, а вот наКорал он взглянул.
– Долгих дней и приятных ночей, леди.
– И пусть у вас их будет в два раза больше, сэй Латиго. –Она не подняла головы от вязанья.
Латиго присел па край кровати, достал из-под пончо кисет,начал сворачивать самокрутку.
– Надолго я не задержусь, – говорил он, рубя слова: манера,свойственная выходцам из северных феодов Привходящего мира. – Задерживатьсяздесь мне не стоит. Очень уж я отличаюсь от местных.
– Отличаетесь, это точно, – вставил Рейнолдс.
