Несостоявшаяся угроза со стороны Египта
Казалось, Персия находится на грани распада на составные части. То, что империи удалось на недолгое время вернуться к единству, не было заслугой ее слабого и стареющего монарха, а было результатом целой серии совершенно неожиданных случайностей.
Первой была смерть Некхтенебефа (360 до н. э.), который был похоронен в Мемфисе в саркофаге из зеленой брекчии, который был одним из самых прекрасных произведений искусства, появившихся в годы правления этой династии. После его смерти на трон взошел его сын Джедхор (361–359 до н. э.), которого греки называли Тахос или Таос. То, что он уже был в хороших отношениях как с афинянами, так и спартанцами, имело важное значение в меняющейся ситуации.
Тем временем летом 362 г. до н. э. Спарта потерпела сокрушительное поражение в Мантинее (древнегреческий город в Аркадии, известный также как Антигония. — Пер.) от сторонников Персии фиванцев. Новые послы от царя договорились еще об одном мире на общих условиях; Спарта заняла свое привычное место возражающей стороны, но возмущенные Афины подкупило то, что царь признал право Афин на Амфиполь. Желая возглавить еще одно нападение на персов, Агесилай появился в дельте Нила ближе к концу 360 г. до н. э. и заявил о своей готовности помочь своему другу Тахосу.
Хабриас закончил год полководцем в Афинах. К сожалению, как оказалось, затем он был отозван к своим прежним занятиям. Выгодный новый «царский мир» недостаточно примирил Афины, чтобы запретить его отъезд, и Хабриас получил возможность собрать еще десять тысяч наемников. Тахос собрал большую армию египтян и флот из ста двадцати трирем. Представитель мятежных сатрапов Реомитр добавил еще пятьдесят кораблей и 500 талантов.
Это было внушительное войско, которое собралось весной 359 г. до н. э., но в нем имелись и недостатки, которые нельзя было оставить без внимания. Начиная с первых контактов во времена Саисской династии между местными жителями и наемниками постоянно происходили стычки. Современные той эпохе авторы комедий показывают, как греки презирали египтян. Например, у Эвбула герой клянется Зевсом Медесским, что он пьян! Кратин Младший высмеивает Египтиад (в древнегреческой мифологии 50 сыновей царя Египта, женившихся на Данаидах против их воли и убитых ими. — Пер.), Сохареса и Паамилеса. Тимокл в своих «Египтянах» презрительно вопрошает: «Какую помощь могут оказать ибис или собака? Если те, которые грешат против них, не наказываются немедленно, кто же будет убит у алтаря простой кошки?» Анаксандридес рассказывает местным жителям: «Я не мог быть вашим союзником. Наш образ жизни и обычаи совершенно различны. Вы поклоняетесь корове; я приношу ее в жертву богу. Вы не едите свинину; я ее обожаю. Вы обожествляете суку; я бью ее, когда она съедает мою еду. Наши жрецы пребывают в целости и сохранности; вы кастрируете их. Если вы видите, что кошка попала в беду, вы горюете; я бы с радостью убил ее и содрал с нее шкуру. Для вас полевая мышь сильна, для меня — нет!» Презрение к религии египтян, столь открыто проявляемое, не могло не возбуждать негодование.
И что еще хуже, все греческие наемники требовали плату в твердой наличности. Египет мало продвинулся к экономии денежных средств с тех пор, как цари Саисской династии стали брать на службу греческих и карийских наемников. С тех времен постоянное выкачивание драгоценных металлов персидской администрацией сдерживало любой импульс в эту сторону.
У умного, но беспринципного Хабриаса был готов новый план. По его совету Тахос сообщил жрецам, что большинство из них должны быть распущены, так как военные расходы вынуждают закрыть некоторые храмы. Естественно, каждый храм дал взятку, чтобы остаться открытым. Собрав с каждого храма немалые суммы денег, Тахос издал новый указ: каждому храму дозволялось в качестве акта царской милости сохранять одну десятую своих доходов, тогда как оставшиеся девять десятых должны были стать принудительной ссудой, которая, как было обещано, будет возмещена в конце войны. К прежним налогам Тахос добавил также налог на дом, подушный налог и плату в размере 1 обола как продавцом, так и покупателем с каждой артабы зерна (хлебная мера в Персии, равная 32 кг. — Пер.). Десятина на ввоз товаров по морю и готовые изделия, дарованная его отцом Нейт Саисской, была передана короне.
