Наконец Павел прибыл в Париж – на родину учителей матери, великих просветителей. Павел сразу попал в сводящую с ума раскаленную атмосферу предреволюционного города. Салоны, где красавицы ведут философские беседы. Большая королевская семья, в которой принцы крови совершенно независимы. Он встретится с герцогом Орлеанским, открыто выступавшим с критикой короля. Кабинет герцога украшали масонские символы: угольник острием вверх указывал на небо, где правил Великий Строитель Вселенной; циркуль, обращенный вниз, – на грешное наше обиталище. В переплетении угольника и циркуля парил Дух Человеческой Свободы – сияющая звезда.
Павел узнает уже в России, что свободолюбивый герцог стал кумиром революционных толп, чтобы потом, проклинаемому теми же толпами, отправиться на гильотину. В Версале Павел встретился и с остальными будущими убиенными. Граф и графиня Северные были представлены Людовику Шестнадцатому и Марии-Антуанетте, сестре столь гостеприимного австрийского Императора.
26 мая был устроен прием в Версале. В прическу графини Северной, покрытую бриллиантами, были вплетены бутылочки с водой и цветами. Вода делала цветы невянущими. «Это было прелестно: весна на голове среди снегов пудры», – записала баронесса Оберкирх. Множество столь же великолепных причесок танцевали на балу. Пройдет чуть больше десятка лет – и большинство этих голов с восхитительными прическами отрежет гильотина.
«Павел… бедный Павел»
После Парижа граф и графиня Северные направились в Брюссель. И по пути произошел удивительный эпизод, ставший впоследствии очень популярным в русской литературе.
Рассказ об этом эпизоде находится в баронессы Оберкирх, сопровождавшей августейшую чету. Она была подругой детства жены Павла, Вюртембергской принцессы Софии Марии Доротеи (в крещении Марии Федоровны).
Все случилось за ужином в особый день – 29 июня 1782 года. Это был День Петра и Павла. Накануне Павел участвовал в заупокойной мессе по убиенному отцу, ровно двадцать лет назад отрешенному его матерью от престола.
За ужином присутствовали Павел, баронесса Оберкирх, уже знакомый нам друг всех монархов Европы принц де Линь, друг Павла князь Александр Куракин и князь Дмитрий Голицын, русский посол во Франции. Жены Павла за столом не было – Мария Федоровна спала.
Настроение присутствующих в тот поздний вечер было странным, все рассказывали о чудесных случаях. Только Павел молчал…
«А что, Ваше Величество, разве в России не случается ничего чудесного?» – спросил принц де Линь.
«Мне есть что рассказать, но Куракин знает – есть воспоминания, которые я гоню из сердца. Не правда ли, Куракин, и со мной было кое-что странное?»
«Столь странное, Ваше Высочество, что, при всем моем доверии к вам, я могу приписать происшедшее только порыву вашего воображения», – ответил князь.
«Нет, это правда, сущая правда, и если баронесса даст слово не говорить моей жене, я расскажу, в чем было дело. Пусть это будет дипломатический секрет. Я не хочу, чтобы в Европе судили обо мне по этой истории», – сказал Павел.
«Все присутствующие дали слово, – пишет баронесса, – и я тоже, и я его сдержала, мои мемуары будут опубликованы только когда мое поколение уже уйдет со сцены… Передаю этот рассказ так, как услышала его от великого князя».
