Быль пропою я о конунге храбром,О муже битвы, к богам ушедшем –Туда, где бьются, взметаясь, чаши,Где мед рекою и пир веселый.Удел героев – чертог Вальгаллы,И с ними Олаф! К дружине добрый,Врага разил он, прилично мужу,И сгинул в сече средь волн соленых.Отважно бился наш славный конунг –Но пал, пронзенный железным жалом.Ушел могучий, народ оставив,И стихли песни под гордым сводом.Кто будет пиво пускать по кругу?Кто будет щедро дарить дружину?Ушел наш Олаф! Забрал всю славу,А с нею силу, что нас хранила.Что ждет нас завтра? Достойный конунг,Отцу преемник и нам защита,Иль там, где прежде мы пировали,Вороны каркать зловеще будут?Лишь Один знает… А ныне вместеПочтим же память вождя, что мудроСтраною правил, врагам на зависть,Друзьям на радость, семье во благо,И славы желал, что всего превыше![36]
Призыв скальда был встречен одобрительным гулом и звоном кубков. Ивар, по примеру прочих пригубив из своей чаши, потянулся к миске с мочеными грибами. Плюхнул себе в тарелку изрядную порцию, взялся за ложку… И медленно положил ее обратно. Из-под деревянного обода торчал неровный бумажный краешек.
Лорд Мак-Лайон быстро скользнул глазами по ближайшим соседям – Харальд доливал себе из кувшина, Рагнар обсасывал куриную кость – и одним движением стянул со стола записку. Положил на колени, развернул, прочел. А потом, сунув смятую бумажку в карман, поднялся.
– Ты на воздух? – вскинул глаза Рагнар. – Погоди, вместе выйдем. Угорю я тут скоро к черту.
– Не торопись, – остановил его советник, поднимая свой кубок. – Мысль хорошая, но я не за тем вставал… Выпьем за конунга Олафа! Великий был воин и достойный правитель.
Сын покойного, благодарно кивнув, взял в руки чашу и тоже встал. Однако выпить не успел.
– Усы в вино окуни для виду, а сам не пей, – с изумлением услышал он тихое, едва слышное. – Ничего больше не ешь и не пей, пока я не вернусь. За мной не ходи. Понял?
Сбитый с толку норманн кивнул. И, сделав так, как велел лорд, опустился обратно на лавку. Королевский советник опрокинул в себя свой кубок, утер губы и выбрался из-за стола. Рагнар проводил шотландца растерянным взглядом: Ивар торопливо протолкался за спинами поминающих, приостановился у двери, перекинулся парой слов с Хердом, коротко мотнул головой и исчез. «Какая муха его укусила?» – подумал сын конунга. Взял с блюда баранье ребрышко, поколебался, но все-таки бросил обратно.
– Не лезет уже? – по-своему истолковал кислую мину на лице брата повернувшийся Харальд.
Рагнар, помедлив, кивнул. О странном поведении лорда Мак-Лайона он решил пока помолчать. В конце концов, не зря же советника шотландского короля гончей прозвали? Значит, знает, что делает.
– Объяснял бы еще!.. – в сердцах буркнул он.
Харальд с недоумением покосился в его сторону, но ничего не сказал.
Подворье было безлюдным. Лорд Мак-Лайон постоял с минуту на крыльце, чтоб глаза привыкли к темноте, и спустился вниз. Повертел головой, прислушался. Сунул руку под плащ, пальцами коснувшись кармана: записка была на месте. «Хочешь вернуть жену – приходи сей же час в амбар для сушки парусов. Один».
Коротко и предсказуемо. Нэрис конечно же в том амбаре нет. Так что вариантов два – или переговоры, или… Ивар усмехнулся. Второе «или» было куда вероятнее. И послушно идти, как овца на заклание, гончая не собиралась. Лучше бы, конечно, взять пару-тройку бойцов да окружить амбар, но Тихоня с Жилой и Ормом прочесывают порт, Болтун сидит у Эйнара, а Херд нужен в доме…
Однако у похитителей был свой козырь, а у советника – свой.
Насвистывая под нос задорную мелодию, лорд завернул за угол дома и, поравнявшись с темной поленницей, вынул из-за пояса перчатки.
