воззряться во тьму, И для зренья полезно, и пища уму… Маркиз Габайру, впервые обнаружив под обеденным столом Готти, заметил, что некоторые виды наглости вызывают умиление. Валме попытался умилиться, и тут споткнулся сноровистый Эпинэ, виконт его поддержал и почувствовал себя в некотором роде отмщенным.
– Спасибо, – поблагодарил Иноходец, он все-таки был чудесным человеком и, в отличие от Валтазара, добро помнил.
– Пожалуйста, – развел руками Марсель. – Так вам уже приходилось резать патрули?
– Да. – Повелитель Молний вдаваться в подробности явно не желал, а вытягивать их было некогда – впереди красноречиво блеснуло. Валме подобрался, однако ничего не случилось. Пятеро дуралеев – данарии ходили исключительно пятерками – посветили факелом и опознали шедшего первым Салигана, который небрежно махнул рукой в сторону спутников, мол, эти со мной. Патрульные не возражали, а Рокэ они отчего-то не приглянулись.
– Робер, – предложил Марсель, когда чужие шаги стихли, – почему бы вам не пристать к регенту с вопросом «а почему мы их не…»?
– Я бы их тоже не тронул, вояки и вояки.
– Да, – подтвердил Рокэ, – убивать почти не тянуло.
– А меня, – сварливо заявил Валме в спину присоединившемуся к дуксу Ворону, – тянет. Вот прямо сейчас и тянет. Ходят тут, факелами машут, спрашивают… Мне не нравится, когда на меня светят, а вам?
– Но они же в патруле, – объяснил Эпинэ, очередной раз обозначив сходство с Котиком и бакранами. – Должны проверять.
– Только не меня! – отрезал Валме, пытаясь отрешиться от ноющих ног. У следующего перекрестка свернули направо, в полную тьму, чудом не наткнулись на какую-то ерунду вроде тележки и переулками выбрались к Родниковой площади. Здесь из восьми фонарей один все-таки горел, и на нем раскачивалась повешенная собачонка чуть побольше левретки. Оставить ее висеть означало предать Котика, Марсель шагнул вперед, доставая кинжал, но Рокэ оказался быстрее. Скрипнула разрезаемая веревка, окоченевший трупик шмякнулся оземь с глупым деревянным стуком.
– Что и требовалось доказать. – Салиган тростью перевернул незадачливого кобелька, показалась табличка с именем Дженнифер, уточняющим неприличным словом и возмутительной подписью. – Сучья ссора во всем ее великолепии.
– «Суза-Муза»… – Эпинэ тоже прочел и теперь смотрел прекрасными недоумевающими глазами. – Как это?!
– Война, – объяснил Салиган. – Известные вам Свободная Дженнифер и замужняя Людовина… Одно время Дженнифер собиралась в «Орлицы Данарии», а Краклица – в ее же голубки, но тут Джаррик напомнил об отринутых символах, а я предложил своих ворон. В результате птичками дамы так и не стали, зато гадят друг на друга, как все голуби Нохи скопом, для чего завели себе фальшивых «суз». Коко вне себя от формы, хотя признает, что по существу правы обе стороны.
– В каком смысле? – Марсель еще раз глянул на безвинную жертву не поделивших свободу стерв и развил свою мысль: – Краклица откровенно клевещет – Дженнифер не кобель. Увы, я за свои слова отвечаю.
– Ну так не верь глазам своим! – огрызнулся Эпинэ, повергнув в изумленье не столько виконта, сколько себя самого. – Извините.
– Охотно, – Валме едва не погладил беднягу по голове. – И все равно, Раймон, тут что-то не так.
– Как выражается Кракл, повода для тревоги нет. Собак вешают вторую неделю, и не по одной, так что мелких сучек быстро не найдешь, а большую еще попробуй поймай. Наши сузы отнюдь не герои, а платят им сдельно, вот они и вешают что ни попадя. Гляньте-ка! – дукс кивком указал на соседнюю ветку. – Следы трудов противной стороны. Ручаюсь, до утра они еще парочку раз…
– Патруль, – с облегчением выдохнул Иноходец.
– Разумеется, – не глядя откликнулся Салиган, – иначе с чего бы мы здесь торчали? Хотя ребеночка-другого прихватить тоже не помешает, они такие забавники… Господин Проэмперадор, не подумайте чего плохого, я про медузок. Они пока мелкие, но ведь разрастутся.
