«Наставления Сингала об убийствах», перевод с калсидскогоЯ проснулась оттого, что из окон лился серый свет. Я лежала, укрытая одеялом, на кушетке, где мама меня родила. На кресле у камина, где обычно сидел отец, лежало аккуратно сложенное одеяло. В огонь недавно добавили дров. Я лежала неподвижно и думала о том, как моя жизнь переменилась в один день. Прибыла Шун. И бледная незнакомка. Я помогла отцу занести ее в дом, и он понял, что я смышленая и от меня бывает польза. Он даже поверил, что я смогу выполнить его поручение. А потом Шун отвлекла его своими дурацкими жалобами, и с посланницей у нас ничего не вышло. Когда мы скрыли ее смерть, я была потрясена. Но еще я почувствовала, что ценна для него. Однако едва Шун испугалась, он меня бросил и совсем про меня забыл, побежав разбираться с ее истерикой.
Я сбросила одеяло на пол и села, сердито уставившись на отцовское кресло. Все хотят, чтобы он занимался кем-то другим, а не мной. Заботился о Шун, защищал ее; бледная девушка хотела, чтобы он отправился на поиски потерянного сына. Хоть кто-нибудь сказал ему позаботиться о собственной дочери, потому что никто другой в целом мире не сможет ее защитить? Нет.
Кроме, может быть, Неттл. А она считает меня дурочкой. Ну, может быть, не дурочкой – и, наверное, я сама виновата, раз не позволяла ей проникнуть в свои мысли, – но это все равно не предвещает ничего хорошего, если я поеду к ней и стану там жить. А вдруг Риддл, вернувшись в Олений замок, скажет ей, что я и есть слабоумная, как она думала? Если он вообще туда вернется. Он, похоже, слишком увлекся, оберегая Шун. А Шун очень хочется, чтобы он был рядом. При этой мысли я нахмурилась: почему-то у меня не было сомнений в том, что Риддл принадлежит моей сестре. С этой минуты Шун сделалась для меня не только чужачкой, но и врагом.
А мой отец, которого вечно нет, когда он нужен, немногим лучше.
Чем больше я думала о своей обиде, тем больше злилась. Пока я шла в свою спальню, внутри у меня все кипело от гнева на них всех. К моему неудовольствию, в комнате оказалось полным-полно слуг, и все они драили стены и полы. Сильно воняло уксусом. С кровати для служанки исчезла постель, а когда я протолкалась через незнакомых слуг к сундуку с одеждой, то оказалось, что он почти пуст. Замечательно, что мои вещи отправили в стирку, чтобы потом вернуть их чистыми и свежими, но во что же мне одеться? К моей досаде, выбирать было практически не из чего. А еще мне не понравилось, что четыре новые служанки и здоровяк, помогавший им двигать тяжелую мебель, застыли, вытаращив на меня глаза. Это они тут чужаки, а не я!
Но они на меня пялились, и никто не предложил мне помочь, пока я сражалась с тяжелой крышкой сундука. Я схватила одежду, до которой смогла дотянуться, и унесла с собой в мамину комнату, где можно было сменить ночнушку на что-то другое, не слишком сильно опасаясь вторжения.
Я поспешно переоделась, присев за ширмой в углу. Туника была летняя, тесноватая и уже слишком короткая для меня; мама бы настояла, чтобы я надела что-то подлиннее. Штаны растянулись на коленках и на попе. Я оглядела себя с помощью маленьких кусочков зеркала, вставленных в абажур лампы. Мои стриженые волосы торчали, как стерня на убранном поле. Я больше походила на мальчика-слугу, чем любой из наших мальчиков-слуг. Тяжело вздохнув, я велела себе не думать о красивых нарядах Шун, ее гребнях для волос, кольцах и шарфиках.
