Едкий дым и горький паслён Навсегда изменили всё. Я бросаюсь в Реку Времён, Пусть она меня унесёт. Всем течениям вопреки Разлучит с моим естеством, Я вернусь из этой Реки Обновлённым, другим существом.
Люди рукоплескали сами себе и друг другу и, смешавшись, весёлой и шумной толпой двинулись назад, по единственному коридору в смертоносных насаждениях: эволэки на всякий случай шли по краям, внимательно следя, чтобы кто-нибудь из взрослых не сделал рокового шага с тропы.
Афалия догнала Элана и, обняв за шею, ехидно спросила:
— Ну, напарничек, как жизнь половая?
В её голосе уже не было, как раньше, едкой желчи, просто шуточка на грани фола, но и этого было достаточно, что бы кто-то захихикал, кто-то залился краской от смущения, а кто-то и раскрыл рот от удивления: эти двое были совсем недавно чуть ли не злейшими врагами, а тут…
— С чего ты взяла, что она вообще есть? — подозрительно спросил Элан, не очень желая развивать тему, дружески приобняв девушку за талию.
Родители шли рядом, нога в ногу, как говориться, и за их реакцию он поручиться не мог. Одно дело формальный брак с киборгом, подчинённый интересам Дела, а такое… Впрочем, те сделали вид, что ничего особого не слышат, то ли намереваясь взгреть любимое дитя после, в более подходящее для нравоучений время, то ли уже смирились со свершившимся фактом, понимая неизбежность такого развития событий.
— Да перестань увиливать, я же вижу, что ты на Олю смотреть стал иначе, — не унималась девушка, подпрыгивая на ходу от нетерпения. — Ну, расскажи! Расскажи, расскажи, расскажи!!!
Тут их догнала Мирра, влепив Афалии подзатыльник, не очень сильный, правда.
— Чего лезешь своим носом в чужой огород? — хмуро спросила староста. — Или дохнешь от зависти, как подумаешь про собственную глухую фригидность?
Подчинённая на укол лидера Клана не обиделась, чуть склонила голову, и хитренько улыбнулась:
— А ты, зверь-одиночка, чем похвастаться можешь? Сама уже, небось, засохла!
— Если судить по стервозности, — хмыкнула та в ответ, — то хроническое воздержание свойственно тебе, а не мне.
Элан понял, что дело пахнет керосином, и надо срочно принимать меры, но сделать ничего не успел. Ольга, под смех и одобрение окружающих, сцапала забияк железной хваткой:
— Сейчас обеим шеи намылю, — пообещала девушка-киборг, а две жертвы забились в конвульсиях, ведь шеи им зажали крепко.
— А ведь ты, сынок, действительно, смотришь на неё по-другому, — с широкой улыбкой на лице глядя на устроенную девушками заварушку, сказал Андрей Николаевич. — Так же было и с Сашей.
— Как «так»? — недоверчиво спросил Элан.
— Ну, — отец с глубокомысленным видом почесал затылок. — Сначала они для тебя Богини, пишешь картины, и поэмы, то есть… А потом я встречаю тебя в очередной раз, и вижу перемену: смотришь на женщину. Всё, сынок попался…
