Как сладок сна конец, и новое начало Уже зовёт меня на бой с самой судьбой. Пусть замыслу богов я снова проиграла, Но всё ещё дышу под Красною Луной. Рядом зашевелилась Нина, непонимающе хлопая сонными глазами. Я уже не спала, взволнованная грядущим боем с самой судьбой. Полноценно уснуть мне так и не удалось, как я ни старалась, лишь иногда сознание проваливалось на несколько секунд куда-то в небытие. Я прикидывала, сколько стязателей будут охранять меня на пути в Астрайт. Вот бы отправился один Карит… Не уверена, что у меня были шансы с ним справиться, но простая арифметика подсказывала, что один стязатель явно лучше, чем два.
— Слышь, магичка, — Гладко тоже приподнялся, разбуженный мелодией, — так ты из этих, что ли, из Нарциновских недомагов? Тоже мне, волшебство!
— Это не я пела, — я подняла руку с часами, указывая на источник звука.
— Хм, — он почесал мятую щёку. — Артефакт? Дорогая вещица.
Пока я раздумывала, стоит ли прояснять стоимость моих часов, зазвенели ключи и дверь отворилась. Я заёрзала от нетерпения, ожидая увидеть Карита, но на пороге показался только охранитель Брем с металлической тележкой, заставленной тарелками.
— Завтрак! — темничий схватился за свои палки и оглядел присутствующих.
Мне достался особенно внимательный взгляд, и я даже улыбнулась в ответ, подтверждая свою невредимость. Завтраком оказалась разваренная перловая каша и кусок ржаного хлеба. Пожалуй, даже лысина Голомяса была вкуснее этого варева, но я съела всё, методично стуча ложкой по мятой железной посудине. Хлеб оказался свежим и ароматным, и я с удовольствием прожевала его, запивая тёплой водой из кувшина, оставленного темничим на тумбочке. Нина больше не отказывалась от воды и еды. Выглядела она лучше, и на щеках даже появился лёгкий румянец.
— Сейчас бы файку раскурить, — сыто откинулся Осмельян и выдохнул пар, подражая табачному дыму. — Сидел тут как-то один рудвик в прошлом году, так у него по всему кафтану мешочки зашиты были. Не только с баторскими благовониями, а со всякими курительными смесями аж из самой Тимберии. Я так скажу: лучше рудвиков в сигаретном деле никто не понимает…
Дверь снова заскрипела и открылась, являя лысую голову охранителя Брема. На этот раз он был без тележки и однозначно остановился взглядом на мне.
— Пора, — скорбно произнёс темничий, как будто меня ждала виселица.
Я спрыгнула на пол и немного помедлила, раздумывая, не оставить ли Нине накидку. Мелочно рассудив, что сегодня мне она пригодится больше, я накинула львиный капюшон на голову, мысленно пообещав помочь девушке при первой возможности. Нина же неуклюже сжала моё запястье в знак прощания и отвела глаза.
— Удачи, молодняк, — кинул Гладко, наливая себе горячей воды.
Пронька завистливо зыркнула, но улыбку натянула.
— Ну, бывай, Юна Горст, — Осмельян слегка приподнялся над своей лавкой и улыбнулся, отчего борозды на его лице стали ещё глубже. — Так скажу: ты надежду вселяешь. Может, и подышу ещё воздухом свободы.
— Подышишь, — рассеянно пообещала я, проверяя, на месте ли мои вещи.
Часы тихо тикали на запястье, фамильный пергамент лежал во внутреннем кармане, кинжал оттягивал бедро. Чувствовала я себя неплохо, разум мой был ясным и готовым к быстрым решениям, а это сейчас самое главное. Коротко кивнув узникам, что провожали меня взглядами, я вышла вслед за темничим. И чуть не закричала от восторга при виде стязателя.
Я была готова благодарить всех семерых богов за милость и плясать от счастья, потому что среди золочённых Иверийских корон на лацкане служителя Квертинда темнел фиолетовый подснежник. Лицо стязателя скрывала маска, но огненная шевелюра выдавала моего друга не хуже подснежника. Мне хотелось броситься ему на шею и обнять, но я сдержалась. Если бы охранитель Брем обернулся, он бы увидел мою довольную улыбку, которую я изо всех старалась скрыть. Стязатель же выглядел совершенно серьёзным и на меня даже не смотрел.
