Если кто захочет исследовать достоверность прошлых и возможность будущих событий, могущих когда-нибудь повториться по свойству человеческой природы в том же или сходном виде, то для меня будет достаточно, если он сочтет мои изыскания полезными.
Фукидид, конец V века до н.э.
Западная Римская империя прекратила существование в V столетии нашей эры. Даже те ученые, которые говорят о трансформации, признают этот простой факт. Восточная Римская империя сохранялась еще тысячу лет, до тех пор, пока на ее территорию не вторглись турки. Даже во время своего расцвета она никогда не могла надеяться на господство над миром. Это была скорее держава, чем сверхдержава.
V столетие продемонстрировало, что она не способна возвратить утраченные западные провинции. В VII веке арабские завоевания отняли у нее даже еще большую территорию. Она продолжала существовать как всего лишь одна из многих держав известного мира, причем некоторые из них были как обширнее географически, так и сильнее в военном и финансовом отношении. Но даже если это было так, ни об одной из них нельзя было сказать, что она заместила Римскую империю или соответствовала ее былым размерам и силе.
Ничто из этого не произошло быстро, но если рассматривать в длительной перспективе, то невозможно усмотреть что-либо иное, кроме упадка и — в случае с Западной империей — падения. Это был долгий процесс, и ни о каком единичном событии, проигранной войне или неудачном решении, не может быть сказано, что оно послужило причиной для этого. Базовым остается вопрос о том, почему это произошло и были ли наиболее важной причиной внутренние проблемы или внешние угрозы. На протяжении всей их истории римляне вели много войн с очень разными противниками. Они потерпели несколько серьезных поражений, но всегда восстанавливали положение. Никто не рассматривал, что такие поражения могут послужить причиной краха империи. Однако это произошло на Западе в V столетии, и, значит, нам следует задаться вопросом, были ли угрозы, с которыми столкнулась Поздняя Римская империя, большими, чем угрозы более ранних периодов. Это, в свою очередь, предоставляет две основные возможности: либо более грозным был один (или больше) враг в отдельности, либо просто существовало так много одновременных угроз, что империя не могла совладать с ними.
Обычно утверждали, что сасанидские персы были гораздо более грозными, чем парфяне или, более того, чем любой враг, с которым римляне сталкивались на протяжении столетий. Они, несомненно, одержали над римлянами больше побед, чем парфяне. С другой стороны, степень персидской агрессивности чрезвычайно варьировалась, и бывали долгие периоды мира. Некоторые персидские цари нуждались в богатстве и славе, которые предоставляла успешная война с Римом. Обычно очи бывали необходимы для того, чтобы укрепить их собственные права на власть. Самые большие римские армии этого периода были те, которые отправлялись на Восток, чтобы противостоять персам, и огромные ресурсы были потрачены на пограничную фортификацию. Несмотря на вышесказанное, только пограничная территория перешла к Персии фактически, да и она была довольно умеренных размеров. Идея о том, что со времени своего появления в III веке Персия была поистине смертельным врагом — и даже сверхдержавой-соперницей, — по-прежнему довлеет над умами ученых[77]. Это мнение, которое очень трудно примирить со свидетельствами, но это не означает, что его не будут продолжать отстаивать.
