«Нам приходится скорее сожалеть о том, что герр ф. Ротшильд оказался человеком сообразительным и не стал королем евреев, предпочтя, как известно, оставаться евреем для королей»95.
По представлениям Вагнера, «еврей» разлагает и нравственность, и культуру деньгами. Эту концепцию легко трансформировать в расистские аргументы нацизма. Связь очевидна, хотя сторонники Вагнера ее отрицают. Мало того, «еврей» искажает чистоту языка; евреи не способны говорить на чистом немецком языке. Немецкое слово mauscheln переводится современными словарями как «бормотание, нечеткое произношение», но его реальное значение – «говорить, как еврей; произносить по-еврейски». И в лингвистике Вагнер проявил себя первооткрывателем:
...
«Для нашего исследования важное, нет, решающее значение имеет то впечатление, которое еврей производит на нас своей речью; это обстоятельство играет существенную роль и при осмысливании еврейского влияния на музыкальное искусство. Еврей говорит на языке нации, в которой живет из поколения в поколение, но всегда изъясняется как иноземец… Первое, что поражает наш слух, это странное и неприятное звучание голоса – скрипучее, резкое, гнусавое. Добавьте к этому употребление слов, чуждых для нашего языка, и произвольное коверканье наших фраз – такая манера говорить свойственна для невыносимо путаной болтовни (eines unertrglich verwirrten Geplappers). И когда мы слышим еврейский говор, наше внимание концентрируется на том, насколько он нам противен, а не на сути».
Изобретя в 1850 году современный антисемитизм, Вагнер опубликовал эссе анонимно. Переиздавая его в 1869 году, композитор указал свое имя: взгляды, которые он пропагандировал, уже получили широкое распространение.
Вагнер стал первым проповедником современного антисемитизма в силу того, что он, как и Ницше, отвергал свободный рынок, частную собственность, капитализм, коммерцию и социальную мобильность – то есть те же самые атрибуты современного мира, которые были ненавистны и Бисмарку, и юнкерству. К ним присоединился многочисленный класс ремесленников, не признававших свободный рынок и свободу занятий промыслами, – Gewerbefreiheit . Ограничительный характер занятий ремеслами и промыслами сохраняется и до настоящего времени в германском Handwerkerstand (сословии ремесленников). Этот менталитет замкнутых цехов и гильдий проистекает из того факта, что Германия – в отличие от других стран Европы – была поделена между многочисленными мелкими политическими образованиями, чьи князья и чиновники не обладали достаточной властью для борьбы с корпоративностью. Когда Французская революция почистила мини-государства старого рейха и ликвидировала цеховщину, ремесленники остро переживали ущемление своих привилегий, и чувства неудовлетворенности с годами не исчезли. Соответственно, антисемитизм был прежде всего присущ значительной части протестантского населения Германии, а в католических регионах он даже входил в католическую доктрину – до второго Ватиканского собора и папства Иоанна Павла II.
Самое значительное литературное произведение о жизни общества XIX века тоже внесло свою лепту в изображение омерзительного еврея. В 1855 году вышел в свет роман Густава Фрейтага «Soll und Haben» («Приход и расход»), сразу же ставший бестселлером. В книге воспеваются добродетели нового германского купеческого класса. Герой Антон Вольфарт (означает «благоденствие»), честный и благородный молодой человек из простой семьи, богатеет и добивается общественного признания исключительно благодаря своим буржуазным достоинствам. Антигерой – польский еврей из Остравы Фейтель Итциг, его ровесник. В отличие от добродетельного Антона Итциг воплощает пороки: он – пошлый и подобострастный проныра:
...
«Он (Итциг) всегда знал, что сейчас ценится больше всего в обществе, как придать элемент фарса своей раболепной смиренности, раскланяться и расшаркаться самым пошлейшим образом. Он умел выдать старую латунь за позолоченное серебро, а старое серебро – за серебро высшей пробы. Он всегда покупал поношенные пиджаки, что среди адептов считалось особым шиком»96.
