Глава двадцать седьмая
Я снова вернулся к себе в Беверли-Хиллз, где продолжил работу над киносценарием фильма «Тень и вещество». Как-то раз ко мне домой заехал Орсон Уэллс с интересным предложением. Он задумал снять серию документальных фильмов, в том числе и о знаменитом французском убийце Ландрю по кличке Синяя Борода. Орсон подумал, что эта интересная и драматичная история сможет серьезно меня заинтересовать.
Мне действительно стало интересно, по крайней мере, это уже была не комедия, а история из совсем другого жанра, и она могла хоть немного отвлечь меня от того, чем я постоянно занимался: написания сценариев, исполнения главных ролей и режиссуры. Я попросил показать мне сценарий.
– Сценария еще нет, – ответил Орсон, – но все, что нужно, – так это прочитать документы о судебном расследовании. Я надеялся, что вы поможете написать сценарий.
Я испытал разочарование.
– Если дело только в помощи со сценарием, то мне это неинтересно.
На этом наш разговор закончился. Но через несколько дней я вдруг понял, что идея о Ландрю могла бы лечь в основу хорошей комедии. Я тут же позвонил Уэллсу:
– Послушайте, ваша идея о документальном фильме про Ландрю навела меня на мысль о комедии, которую можно снять на этом материале. Я готов заплатить вам пять тысяч долларов только за идею, которую вы мне подсказали.
Орсон принялся что-то бормотать и запинаться.
– Послушайте, история о Ландрю – это не ваша выдумка, ее вообще никто не придумывал, это общеизвестная история, – сказал я.
Подумав еще немного, он попросил меня связаться с его менеджером. В результате мы заключили сделку: Уэллс получает пять тысяч долларов, а я не несу при этом никаких обязательств.
Орсон согласился, но попросил меня упомянуть в титрах фильма его имя: «Идея предложена Орсоном Уэллсом». Я чувствовал воодушевление перед началом работы и согласился не думая. Если бы я мог предвидеть, что Уэллс попытается сделать с этим, я бы отказался от упоминания его имени в титрах фильма.
Я отложил сценарий «Тени и вещества» и принялся за «Месье Верду». Я работал над ним уже третий месяц, когда в Беверли-Хиллз неожиданно объявилась Джоан Бэрри – дворецкий сообщил мне о ее звонке. Я наотрез отказался общаться с ней.
То, что последовало дальше, можно назвать делом не только омерзительным, но и угрожающим. Она ворвалась в дом, побила все окна, угрожала убить меня и требовала денег. В конце концов я вызвал полицию, то есть сделал то, что давно уже пора было сделать, а не ждать, пока я превращусь в главного героя очередного скандала, раздутого прессой. Полиция сделала все так, как и должна была сделать. Они сказали, что не будут заводить на Джоан дело о бродяжничестве, если я оплачу ей дорогу назад в Нью-Йорк. Как и в прошлый раз, я заплатил за билет, а в полиции Джоан предупредили, что если она хотя бы еще раз появится поблизости от Беверли-Хиллз, ей тут же предъявят обвинение в бродяжничестве.
* * *
Очень жаль, что самые счастливые моменты в моей жизни наступили почти сразу после этого омерзительного случая. Но, как бы то ни было, ночь отступает и забирает свои тени с собой, а за ней восходит солнце.
Несколько месяцев спустя мне позвонила мисс Мина Уоллес, агент по найму актеров из Голливуда, и сообщила, что у нее есть клиентка, которая только что приехала из Нью-Йорка, и она может подойти на роль Бриджит, главной героини фильма «Тень и вещество». У меня в то время возникла проблема с «Месье Верду» – я никак не мог определить последовательность событий и мотивации героев в фильме. Поэтому я воспринял звонок Мины Уоллес как хороший знак, чтобы снова вернуться к работе над «Тенью и веществом» и отложить до поры до времени работу над «Месье Верду». Я перезвонил Мине, чтобы узнать подробности. Ее клиенткой оказалась Уна О’Нил – дочь знаменитого драматурга Юджина О’Нила. Я никогда не встречался с ним, но, основываясь на серьезности его пьес, составил себе соответствующее мнение о его дочери. Итак, я коротко спросил у мисс Уоллес:
