Актер Никулин жаловался мнеСреди холмов Израиля отвесных:Ему, артисту, нестерпимо тесноВ библейской этой маленькой стране,Где наизусть изучены давноОдни и те же улицы и лица,И скорость превышать запрещено,Чтобы не оказаться за границей.«Бывало, прилетаешь из Читы, —В Москве – спектакль, назавтра в Минске – проба,Народу – тьма и расстояний – прорва,А здесь все глухо, как под крышкой гроба, —С ума сойдешь от этой тесноты.Здесь тягостно и душно, как в метро,И хочется повеситься порою».Вокруг дышало каменной жароюВселенной обнаженное нутро.И я смотрел на край лиловых горПод небом, остывающим и красным,И времени немереный просторМне дул в лицо из узкого пространства.
В 1993 году Михаил Козаков поставил в Израиле пьесу Пауля Барца «Возможная встреча». Это пьеса о вымышленной встрече двух великих композиторов – Генделя и Баха. В ней Гендель, которого блестяще играет Козаков, богат и знаменит, а Бах, роль которого прекрасно исполняет Никулин, беден и неизвестен. Прошло несколько лет, и оба они вернулись в Москву. Козаков, по своему обыкновению, так же громко хлопнув на прощание дверью в Израиле, как когда-то в Москве, Никулин – более незаметно. Оба, к сожалению, уже ушли из жизни.
Фестивали авторской песни и клубы ее поклонников в Израиле едва ли не более многочисленны, чем в нашей стране. Обычно каждый год проводится традиционный фестиваль «Дуговка» на озере Кинерет. Немало сил в его организацию вкладывает Евгений Гангаев. Помню, как в 2001 году, открывая эту самую «Дуговку» на озере Кинерет и выйдя на сцену, я сказал: «Дорогие друзья! Хочу вас поздравить с самым многочисленным в мире фестивалем русской авторской песни!» Много лет мне довелось быть председателем жюри Грушинского фестиваля, где в лучшие годы собиралось до трехсот тысяч слушателей, а там было всего пять-шесть тысяч человек, но если разделить на количество русскоязычного населения Израиля, то получается в пять раз больше. Таким образом, в процентном отношении самые большие фестивали русской авторской песни проходят именно в Израиле. При этом если мы возьмем историю авторской песни и попытаемся выяснить, кто же был первым бардом на планете, то получается, что им был легендарный царь Давид, который исполняя псалмы собственного сочинения аккомпанировал себе на кифаре.
Первый бард на планете, пастух иудейский Давид,От восторга плясавший во время общения с Богом,Отчего и сегодня еврей в лапсердаке убогомПри молитве качаться вперед и назад норовит.
И тебе, говорят, с сыновьями не слишком везло,Ты чужую жену возжелал, несмотря на запреты.Научи различать, где добро обитает, где зло, —То, что тысячи лет различать не умеют поэты.
Научи меня счастью коротких любовных минут,Темной ярости боя и светлому пенью кифары,Научи меня стойкости, если друзья предадут,Потому что, как ты, скоро немощным стану и старым.
Мой сородич таинственный, царь моей древней страны,О тебе, постарев, вспоминаю все чаще сегодня.Научи меня петь, не жалея себя и струны,А порвется струна, – так на это уж воля Господня.
Пусть тучнеют стада меж библейских зеленых полей,Где звенят твои песни, земным неподвластные срокам,И склонились посланцы у пыльной гробницы твоейТрех враждебных религий, тебя объявивших пророком.
В целом, однако, ситуация с авторской песней в Израиле непростая. Мне рассказывали, как отчужденно встретила израильская аудитория на первом концерте Александра Галича, который вышел на сцену с большим наперсным крестом, что в Израиле, мягко говоря, не вызывает положительных эмоций.
Характерна в этом отношении также драматическая судьба одного из самых талантливых авторов первого поколения Евгения Клячкина, приехавшего сюда в надежде обрести наконец истинную Родину и настоящее признание. Он погиб неожиданно и трагически 30 июля 1994 года при купании в Средиземном море в кибуце неподалеку от Хайфы, когда у него внезапно отказало сердце. Все усилия спасателей и реаниматоров, быстро прибывших на место происшествия, оказались безрезультатными.
Я дружил с Женей Клячкиным с середины 60-х, когда в нашем родном Ленинграде, на улице Правды, в Доме культуры работников пищевой промышленности образовался песенный клуб «Восток», объединивший ленинградских бардов. Среди других молодых ленинградских авторов Евгений Клячкин с самого начала выделялся музыкальной самобытностью и интонационной оригинальностью своих песен, занимающих в авторской песне 60-х годов особое место. В удивительном и чаще всего нерасторжимом синтезе его песен-монологов несущей конструкцией, как, возможно, определил бы сам автор, инженер-строитель по образованию, является не стихотворная строка, а сложная и гармоничная мелодия, придающая каждой его песне яркую авторскую окраску.
