«…в костре у шахты (…) нашли несколько мелких осколков раздробленных, обгорелых костей. Это вовсе не были кости какого-либо мелкого животного, например, какой-либо птицы. Это были осколки костей крупного млекопитающего и, как мне тогда казалось, осколки трубчатых костей. Они, повторяю, были обгорелые. Мы их находили в самом кострище»[360].
Наряду с допросами свидетелей Н. А. Соколов продолжал изучать вещественные доказательства, добытые при производстве раскопок в районе рудника и промывке грунта из района «Глиняной площадки». Так вот, среди прочих вещей, найденных там 9 июля 1919 года, значились:
«27. 1 кусок сальной массы. Он имеет в длину 3 ½ сантиметра. Он несколько белее предыдущих кусков и также сплошь запачкан глиной. (…)
36. Куски сальной массы. Они различной величины. Самый большой из них имеет в длину 6 сантиметров. Они постоянно дробятся на более мелкие куски и их насчитывается более 20 из взятых при промывке засыпки. Сальная масса в большинстве кусков серо-грязного цвета. Не представляется возможным без научного исследования установить природу их»[361].
И хотя каких-либо дальнейших экспертиз как в отношении обгорелых костей, так и упомянутых сальных масс Н. А. Соколовым назначено не было, он, тем не менее, продолжал считать обгорелые кости – костями млекопитающего[362]. Но, как покажут все дальнейшие события, именно они в совокупности, скорее всего, натолкнули его на весьма и весьма оригинальный вывод в отношении жертв ипатьевской ночи.
Однако всё по порядку.
Надо сказать, что идея расчленения трупов Царской Семьи и Её верных слуг, вероятнее всего, пришла к Н. А. Соколову, как бы спонтанно, а, точнее, как бы в силу безвыходности его положения, как следователя… Ибо в августе 1919 года в Омск прибыли со специальным поручением от Вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны Гвардии Капитан П. П. Булыгин и Есаул А. А. Грамотин, главной задачей которых было узнать подлинную судьбу Государя и Его Семьи. А так как главная улика – трупы, так до сих пор и не были обнаружены, то положение Н. А. Соколова, на которого возлагали свои надежды курирующий следствие Генерал-Лейтенант М. К. Дитерихс и Верховный Правитель Адмирал А. В. Колчак, было в какой-то мере незавидным…
Ведь, в самом деле – как было объяснить, что в кострах и рядом с ними было найдено большое количество ткани от одежды, которая не сгорела, а вот от самих трупов ничего не осталось? И почему тогда в них же сохранились сальные массы, а груды человеческих костей или хотя бы некоторые фрагменты от них, которые непременно должны были находиться в бывших кострищах, полностью отсутствовали? Всё это вольно или невольно подводило только к одному выводу о том, что трупы были сначала разрублены на части, а потом сожжены. К тому же, большинство участвующих в поисках лиц, среди которых были не только упомянутые ранее попутчики Н. А. Соколова, но и помощник М. К. Дитерихса – Уполномоченный Командующего Сибирской Армией Генерал-Майор С. А. Домонтович, а также подданный Великобритании, корреспондент английской «Таймс», Р. А. Вильтон[363] склонялись к точно такому же мнению. Ибо для них метод уничтожения трупов был с самого начала ясным, чему в немалой степени способствовали следы сжигания одежды, обуви, осколки драгоценностей и прочего, принадлежавшего Царской семье и Её слугам.
