И звёзды это числа, И судьбы это числа, И смерти это числа, И нравы это числа. Счёт бога, измерение бога Мы, богомеры, написали На знамени… Снова и снова повторял Велимир своим друзьям: Не события делают времена, а времена делают события. Он искал правила, которым подчинялись бы народные судьбы. И нашёл.
Я утверждаю, что года между началами государств кратны 413-ти.
Что 1383 года отделяют паденья государств, гибель свобод…
В 534 году было покорено царство Вандалов; не следует ли ждать в 1917 году падения государства?
Государство пало.
У новогоднего стола в квартире Бриков на Жуковского, где поэты отмечали наступление 1916 года, Осип шутки ради предложил тост за Короля Времени, за Велимира Хлебникова — не задумавшись, что тот уже вознёсся мыслью в такую высь, откуда и прошлое, и настоящее, и будущее видны одним неразрывным целым. Откуда видится единство времени с пространством. Откуда даже гибель империи выглядит не трагедией, а лишь закономерным окончанием жизненного цикла.
Как гусеница думает о поре, когда она станет крылатой бабочкой, и готовится к этому, так в глубине верований всех народов таилось учение о грядущем преображении человечества.
Днями и ночами Хлебников пропадал в Публичной библиотеке и работал над изысканием чисел. Друзья посмеивались, а он забывал пить и есть и приползал домой — едва живой и серый от голода.
В 1917 году появилась новая власть, советская. Велимир записал: это — очередной временной узел, начал биться новый исторический пульс. Он сел за расчёты и определил, что ударами расширения власти станут 1921, 1923, 1939 годы — и, после затухания, неожиданный рецидив случится в 2007-м. Велимир предсказал начало новой экономической политики и то, до чего не дожил — всплески остервенелой борьбы большевиков между собой, попытки поделить Европу с Германией и начало новой войны.
Предсказал Хлебников и удары ослабления советской власти: в 1941 — вступление во Вторую мировую и близость катастрофы, в 1953 — конец целой кровавой эпохи, в 1962 — Карибский кризис и едва не начавшуюся Третью мировую, в 1989 — начало конца, и точку — в 2025-м.
Велимир Хлебников первым заявил о Большом Взрыве. Физиков очень смущала мысль: если вселенная нестабильна, значит, у неё будет конец — и было начало. Но ведь это подтверждает существование Творца… Физиков мысль смущала, Хлебникова — нет. Теорию пульсации создали и разрабатывали уже после его смерти. После его пророческих слов:
Я утверждаю свою убежденность в пульсации всех отдельностей мироздания и их сообществ. Пульсируют солнца, пульсируют сообщества звезд, пульсируют атомы, их ядра и электронная оболочка, а также каждый входящий в неё электрон. Но такт пульсации нашей галактики так велик, что нет возможности ее измерить. Никто не может обнаружить начало этого такта и быть свидетелем его конца. А такт пульсации электрона так мал, что никакими ныне существующими приборами не может быть измерен. Когда в итоге остроумного эксперимента этот такт будет обнаружен, кто-нибудь по ошибке припишет электрону волновую природу. Так возникнет теория лучей вещества.
Он — поэт, не физик! — во время Гражданской войны описал Теорию Струн, до которой лучшие умы добрались лишь через полвека. И самый разрекламированный научный проект всех времён, Большой адронный коллайдер, достроенный в двухтысячных годах, призван подтвердить то, что для Велимира Хлебникова стало очевидным давным-давно. Самое большое и самое дорогое устройство в мире — против маленького усталого человека с выцветшими виноватыми глазами, который носил раздёрганные листы своих записей в наволочке.
Вместо зауми формул Хлебников чудесным образом ухитрялся говорить о своих пророчествах — стихами.
Я умер и засмеялся: просто большое стало малым, малое большим, просто во всех членах уравненiя Мiра знак «да» заменён знаком «нет». Таинственная нить уводила меня в мiр бытия, и я узнавал вселенную внутри моего кровяного шарика. Мiр — именно так, через «i», не в значении отсутствие войны, а — по Брокгаузу и Ефрону — в значении связная совокупность множественного бытия.
