Теперь же прохлада везде.Кудрявый, а что ты нерадыйВесёлому взрыву в воде?
Шишкин-младший вспомнил, что в далёком, как теперь казалось, детстве, старший тёзка был во дворе и в школе довольно задиристым хлопцем. Никому спуску не давал. Теперь, видимо, его коронный и неотразимый удар – лицом в грязь….
Колпакиди угрюмо глянул на Шишкина и поворотился к подрывнику.
– Федотыч… А рыба где?
Федотыч тут же с ожесточением пробасил – нецензурно, но в рифму.
Колпакиди и Федотыч уставились на Шишкина. Тот сокрушённо развёл руками, недоумённо вздергивая плечи. Внутренний голос откровенно ржал: «Ну, мля, вааще! Конкурс стихотворцев-декламаторов на лоне природы!»
Сидели в прострации у озерка ещё с полчаса. Надеялись, что приосядет мутная водяная взвесь, что позволит хоть рожи сполоснуть. Надеждам не суждено было сбыться.
Слегка помыли руки и физиономии из пятилитровой пластмассовой канистрочки, оказавшейся в запасе у Игорька. Толку это имело мало – ил катался по коже эффектнее солидола. Мокрую и грязную верхнюю одежду комом сбросали в багажный отсек «уазика».
– Где-нибудь тут есть неподалёку чистая вода? – зло спросил Колпакиди.
– Хрен его знает, – искренне ответил Шишкин-младший. – Озеро у села. Ну и речка Алейка. Она поближе, но как к ней проехать отсюда… – Он пожал плечами. – А ты что, искупаться захотел? Так не лето, ты что! Ещё лёд кругом!
– Ладно… – скрипнул зубами Александр-старший. – Едем на базу! В сауну! Последствия салюта в честь дня рождения дедушки Ленина выпаривать будем! Ты с нами, надеюсь?
– А как я оттуда вернусь? У меня завтра с утра уроки. С девяти часов.
Колпакиди поглядел на напрягшегося Игорька и безнадёжно махнул рукой.
– Ладно, завезём тебя домой.
Через час «Иван Сусанин» благополучно вернулся в свою обитель.
Он шмыгнул во двор, радуясь, что посторонних глаз вроде бы нет, бросил у крыльца грязнючую и вонючую куртку, схватил на веранде с подоконника кусок хозяйственного мыла. Из краника летнего водопровода – он уже недели две как «фунциклировал» – довольно энергичной струёй, если до конца открутить «барашек», побежала чистая водица. За день она в трубах, которые тянулись вдоль улицы поверху, немного прогрелась от солнышка, и Шишкин спешил максимально использовать эту возможность, яростно намыливая шею и лицо, уши и волосы, – старался добиться не столько относительной чистоты, сколько избавиться от зловонного духа, которым, казалось, он пропитан насквозь.
– Добрый вечер! Никак рыбалили? Как клёв, где богатый улов?
Шишкина с любопытством рассматривала болтушка соседушка.
Ровно через два месяца этот вопрос с соседского крыльца прозвучит повторно, что пока известно только читателям, а Шишкину ещё нет. И ему тоже придётся врать, потому как там и вовсе рыбалкой не пахло. Тут-то хотя бы колпакидская тяга к ней была обозначена. Но, как и потом, Шишкин-младший неопределённо кивнул.
– Да там всё осталось, у геологов…
– У геологов? – с живостью переспросила Татьяна. – Ну надо же! Кругом у вас друзья-приятели! И как там эти геологи? Слышала такую жуткую новость… – Соседка округлила глаза и громко прошептала: – Говорят, они по всей округе дырок здоровенных и глубоченных в земле навертели, в каждую запечатали по атомному заряду и скоро должны рвануть!
– Зачем?
– А кто их знает… Но уж больно они там все секретные, даже на вертолётах летают!.. И к ним в посёлок не просочишься! Мы тут с Николаем хотели к ним в магазин попасть – там, говорят, всяких импортных вещей! – а нас на шлагбауме остановили и не пустили.
