Взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета. Ненападение. Невмешательство во внутренние дела. Равенство и взаимная выгода. Мирное сосуществование.
Именно благодаря этим достижениям и буддистской «философии прощения» буддизм систематизировал свою приверженность негативному взгляду на конфликты[711].
В традиции иудаизма одним из главных проповедников мира был раввин Нахманид (1194–1270), широко известный под именем Рамбам. В своих «Комментариях к Торе» он говорит о моральной ущербности войны, расшифровывая заповедь из Второзакония 23:9 («Когда пойдешь в поход против врагов твоих, берегись всего худого»): «Писание предостерегает [нас быть особенно осторожными] во времена повсеместного греха. Хорошо известно, что, когда толпы идут на войну, они едят непотребное, грабят, творят насилие, не стыдятся даже совершать прелюбодеяние и прочие отвратительные вещи, так что и честнейший из людей облекается в жестокость и злобу, когда выходит на битву с врагом. Поэтому Писание предостерегает: „берегись всего худого…“ ибо „Господь Бог твой ходит среди стана твоего“»[712].
Испанский богослов Исаак Арама (ок. 1420–1494), комментируя Второзаконие 20:10, приводит три причины, в силу которых перед началом военных действий следует попытаться заключить мирное соглашение:
a. надлежит следовать путями Господа, Который не желает смерти [людей] и разрушения мира, но прощает раскаивающихся;
b. мирное завоевание свидетельствует о силе и великодушии правителя:
c. исход войны в лучшем случае неизвестен, а в худшем — катастрофичен[713].
К сожалению, эти аксиомы то и дело опровергаются. Но современные проповедники пацифизма не устают призывать к отказу от войн и конфликтов. «Сегодня задача истинного пацифизма должна заключаться не столько в создании отталкивающего образа войны, сколько в понимании того, что, лишь познав другую красоту, мы сможем отказаться от той, которую нам всегда предлагала война. Создание другой красоты, быть может, единственный путь к настоящему миру. Мы должны показать, что в состоянии осветить мрак существования, не прибегая к военному огню. И придать вещам глубокий смысл, не вынося их на слепящий свет смерти. Мы должны научиться изменять свою жизнь, не отнимая ее у других, пускать в оборот деньги и богатства, не прибегая к насилию; находить свои этические ориентиры, не отправляясь искать их на пороге смерти; открывать самих себя в привычных местах и ситуациях, а не в траншеях; переживать самые невероятные эмоции, не стимулируя себя допингом войны и наркотиком маленьких повседневных жестокостей. Мы должны создать другую красоту»[714].
