Участь такая постигла и нашего друга Катулла: Так как средину судна уже всю заливало волнами, Коих удары и тот и другой борта расшатали, Так что и кормчий седой своим опытом им не принес бы Пользы. — Кагулл, уступая ветрам, стал выбрасывать вещи За борт, бобру подражая, который себя превращает В евнуха, чтоб избежать погибели из-за тестикул: Так понимает зверек, что струи лишь бобровой нам надо. «Все, что мое, — бросай!» — говорил Катулл…
(пер. Д. Недовича и Ф. Петровского) И, только он побросал в воду свое самое дорогое, буря тотчас утихла, — говорит поэт.
Как историю об откусываемой дражайшей плоти использовать с церковной кафедры, примером тому может служить изданная в печати «крестьянская проповедь», то есть проповедь для народа. Она называется «Des wohlehrwürdigen und seeleifrigen Predigers zu Sangersdorf Straf und Sittenpredigt an seine Bauern, nach dem Beispiel des berühmten Predigers Bruder Gerundio von Campazas» (Leipzig, 1775).
То есть: почтеннейшего и ревностнейшего духовного пастора в Сангерсдорфе карающая и нравственная проповедь, обращенная к крестьянам, по примеру знаменитого отца Херундио из Кампасаса.
Кто же был этот отец Херундио? Его след отыскать было легко. В 1775 году вышел в свет один роман испанского автора под названием «Отец Херундио». Автор — некий монах-иезуит по имени Исла.
Роман — явное подражание «Дон Кихоту»: сатира на бродячих рыцарей, дополненная сатирой на бродячих проповедников. В образе отца Херундио он клеймит позором бродивших от деревни к деревне, несущих всякий вздор, примитивных и по-мужицки грубых проповедников. Сатира удалась на славу, даже слишком; читатели, не замечая дидактических намерений автора, во всю развлекались зарисовками поповской морали. В ответ на это инквизиция книгу запретила, а позднее Святой престол внес ее в «Индекс запрещенных книг».
Иными словами, образ отца Херундио, определенно, вдохновлял немецкого автора этой явно придуманной проповеди. В ту пору Германия была наводнена бродячими попами, путавшими народность с мужицкой грубостью; избранные цветочки из их проповедей и послужили материалом для целого букета для развлечения читающей публики.
Из этой странной религиозной риторики и выяснилось, что бобровое поверье даже к концу XVIII века активно использовалось в поповских иносказаниях в качестве назидательного примера.
Но дадим слово самому ревностному духовному пастырю сангерсдорфцев, имя которого напрасно искать в энциклопедических словарях. Свои благочестивые поучения он адресовал местным парням:
«Ученые пишут про бобра, что зверь сей богомерзкий — спереди, что свинья, сзади — рыба. На многих из вас походит, потому что вы тоже на разное зверье походите. Спереди вроде на свинью, потому что речи ваши, да и дела, гнусны, больше свиньям приличны. Неумытые в церковь ходите, нечесаные, ногтей месяцами не стрижете, в исповедальне слышно, как от вас табаком разит, ну точно свиньи. Item, сзади у бобра растет здоровый толстый хвост, который он обречен таскать за собой, точно как вы тащите за собой длинный шлейф грехов ваших да скверных привычек — с той лишь разницей, что бобровый хвост есть прекрасный деликатес, подаваемый к столу высоких особ для угощения гостей ихних; а вы, о вы, разнесчастные бобриные хвосты, жариться вам на длинных вертелах вечности, над адским пламенем, только никогда не попасть вам на стол пира небесного. Вы, точно бобриное отродье, повсюду, на суше и на воде, только вред приносите — тот деревья подгрызает, рыбу пожирает;.а вы, сколько средь вас таких, кто лес крадет, да на водах браконьерствует; и в водах грешите, как нагишом в воде купаетесь да с другим полом разные безобразия учиняете; и в лесах грешите, по кустам греховные свидания устраиваете.
