— Командир, я прикрою! — раздался в этот момент крик. Андрей не сразу узнал в нем голос Якима. Поднявшись с колен, он выскочил на середину дороги, одну за другой выпуская в сторону эсэсовцев автоматные очереди. В правой руке он держал приготовленную гранату. У «лимонки» уже была выдернута чека, но, чтобы метнуть ее, Якиму надо было снять палец с курка. Бросок получился с перелетом. Громыхнуло позади дымящегося мотоцикла, накрыв осколками нескольких эсэсовцев.
Аникин как раз нажимал на спусковой курок пулемета, когда Якима резко развернуло вправо, словно от сильного удара в правое плечо. Он рухнул на землю, скорчившись от боли и зашкрябав по земле зажатым в руке автоматом. Аникин выпустил длинную очередь и, не отпуская курка, толкнулся локтями от земли и попытался вскарабкаться на ноги. Это было непросто, так как обе руки сжимали стреляющий пулемет. Запах раскаленного железа исходил из ноздрей короба, и вся эта смертоносная фашистская штука показалась непомерно тяжелой. У него, как у штангиста, поднимавшего рекордный вес, из груди невольно вырвался крик. Но получился такой яростный рык что это невольно придало Андрею сил.
Стреляя, он двинулся в сторону раненого товарища. Но в этот миг из кустов вдруг выползла та самая женщина, которую они встретили в лесу. Андрей в пылу боя совершенно про нее забыл. Агнешка на четвереньках торопливо засеменила к Якиму. Она дважды растянулась в дорожной грязи, запутавшись в длинном подоле юбки. Но и в первый, и во второй раз, с застывшей на лице гримасой отчаянного упорства, она продолжала свой путь, совершенно не обращая внимания на пули, свистевшие вокруг нее.
Добравшись до раненого, она вцепилась руками в его шиворот и шинель на плече и с таким же упорством принялась тащить его обратно. Андрей, стреляя на ходу, подбежал к ним и подхватил Якима левой рукой за поясной ремень. Правой он еле удерживал на весу дергающуюся и стреляющую стальную машину. Так, втроем, они скатились в спасительную лесную ложбину прямо за обочиной.
XX
Яким при падении вскрикнул и потерял сознание. Наверное, упал на раненое плечо. Надо было срочно найти свою группу и вырываться отсюда. Перекинув пулемет через плечо, Аникин ухватил Якима за спину, перекинув его беспомощно болтавшуюся руку себе через плечо.
— Помоги… — выкрикнул Аникин.
Женщина беспрекословно подхватила раненого с другой стороны.
— Теперь вперед… как можно быстрее… — отрывисто выкрикивал команды Аникин.
Яким по-прежнему не приходил в себя. Его, как тяжеленный мешок, потащили сквозь заросли. Ветки царапали и хлестали лицо, цеплялись за ноги. Женщина то и дело оступалась. Аникин поднимал ее торопливыми уговорами на грани крика. Сверху на них сыпались листва и ветви, срезанные пулями наступавших эсэсовцев.
Вдруг женщина завопила что есть силы. Выскочивший из зарослей, с головы до пят покрытый грязью, появился так неожиданно, что Аникин не сразу понял, что это свой.
— Товарищ командир!.. — радостно закричал тот. Его нечищеные зубы казались особенно белыми на фоне чумазого лица.
— Телок, ты, что ли?! — не сдерживая радости, пробормотал Андрей. — Напугал женщину. Кто ж так появляется, как черт из табакерки… Перехвати Якима…
Талатёнков уже с готовностью принимал место возле раненого у Агнешки. Следом за ним из кустов появился Мадан. Он тоже был весь мокрый и грязный и тоже светился безмерным счастьем.
— Где остальные? — почти на бегу спрашивал Аникин. — Что с группой?
— Вышли к болоту. Не пройти. Чуть не утопли. Пришлось повернуть. Ну и началось. Наскочили на фрицев… Прут отовсюду, как лесные духи… Держим оборону, — захлебывающимся голосом докладывал Талатёнков.
— Потери?.. — сухо, с надеждой спросил Андрей.
— Девятов… второе ранение, в голову… — голос Телка поблек. — Гранатой его, товарищ командир, осколком. Серьезная… В бок. Кровь никак не остановить… И Чеснок… — Талатёнков тяжело вздохнул. — Этого сразу… В шею, пулеметной, попало…
— Худо дело, — тяжело дыша, выговорил Аникин.
— Мадан, что мух ловишь, — хлестко произнес Талатёнков. — Быстрее подсоби товарищу командиру. Раненого прими.
Боец тут же кинулся к Аникину, на ходу принимая ношу. Несколько пуль пролетели над ними, заставив пригнуть головы. Одна впилась в кору дерева возле виска Аникина, царапнув его по щеке отломавшейся щепкой.
— Жмут, товарищ командир. Сильно жмут, — испуганным голосом подтвердил Мадан.
XXI
Группа, как и ожидал Андрей, залегла неподалеку, у корней деревьев, растущих вдоль лесной дороги. Одиночные выстрелы и очереди доносились с нескольких точек неширокого сектора — линии обороны, которую заняли его люди.
Первым им навстречу выскочил Карпенко. Его улыбающееся во всю ширь лицо было залито с левой стороны кровью.
— А мы уж думали, вы — того, товарищ командир… — громко, чтобы пересилить шум стрельбы, кричал он.
