Глава третья
Грязные, грубые, угрюмые, отталкивающие… и великолепные
«Он часто хихикал, был таким вальяжным мальчиком», – вспоминала Крисси Шримптон, семнадцатилетняя студентка, работавшая секретаршей, которая увидела, как Мик взбирается на сцену клуба Алексиса Корнера в Илинге, и сразу же положила на него глаз. Она сидела в первых рядах, и хотя он часто встречался с ней взглядом, исполняя песни, формально они не были знакомы.
Но сегодня вечером все изменится. Поспорив с подружкой, что она поцелует Мика, Крисси между номерами выбежала на сцену и приложилась прямо к его губам. Сила ответного поцелуя ее поразила: его движения казались очень женственными, и она почти ожидала, что он от нее отшатнется. Но вместо этого она сама едва не лишилась дыхания, провалившись в его голубые глаза, с карим клинышком в одном зрачке – одной из многих черт, «делавших его особенным, не таким, как все».
Шагая по сцене в своей особой манере, Джаггер казался гигантом, но вблизи он был не таким уж большим: метр семьдесят шесть роста, пятьдесят девять килограммов веса, с непропорционально большой для такого телосложения головой. И еще много угрей на лице.
Но все это не имело значения для молоденькой красавицы с золотисто-каштановыми волосами, старшая сестра которой, Джин Шримптон, только что начала свое восхождение на вершину модельного бизнеса. Крисси распознала в Мике ту же притягательность, какую в нем нашел и дерзкий молодой агент по имени Эндрю Олдэм. «Едва я увидел Мика на сцене, сразу понял, про что все это: про секс, чистый и откровенный. Секс и волшебство».
Олдэм, бесцеремонный ловкач, который в девятнадцать лет вознамерился стать «тинейджером-магнатом», некоторое время писал статьи о Beatles. Что более важно, к мнению этого высокого розовощекого блондина прислушивался сам председатель «Декка Рекордз» сэр Эдвард Льюис. «В сэре Эдварде было некое гомосексуальное начало, – вспоминал Питер Джоунс. – И Эндрю этим умело пользовался. Председатель внимал каждому слову Эндрю».
Весной 1963 года Джорджио Гомельский был вынужден уехать на похороны отца, и этим обстоятельством воспользовался Олдэм, явившийся к группе с контрактом в руках. Переговоры вел Брайан Джонс, который первым делом предложил исключить из группы Мика, своего главного соперника. Партнер Олдэма, Эрик Истон, согласился. «Этот парень, Джаггер, просто не умеет петь», – сказал Истон. Реакция Олдэма была незамедлительной и недвусмысленной: «Да вы оба рехнулись!»
Другое дело – клавишник «Роллингов» Иэн Стюарт. Этот здоровяк с квадратной челюстью и короткой стрижкой, по словам Олдэма, «выглядел неправильно и просто не подходил». Стюарта решили исключить, но не полностью – оставили администратором по гастролям и разрешили участвовать в записях.
Что до Гомельского, то он, разумеется, всему этому не обрадовался. Вернувшись с похорон и обнаружив, что «Роллинги» за его спиной заключили контракт с Эндрю Олдэмом, Джорджио «рассердился и очень обиделся, – вспоминал Питер Джоунс. – Он ведь делал для этих парней все». Джаггер, наблюдая со стороны, как оставляют за бортом их тогдашнего барабанщика Тони Чапмена, Стьюарта и Гомельского, очевидно, не испытывал ни малейших угрызений совести. «Мика это не волновало, – вспоминал Олдэм. – Подумаешь – переступить через кого-то на пути к вершине! Для него все были расходным материалом».
Олдэм решил времени зря не терять и пригласил менеджера «Декка Рекордз» Дика Роу прослушать выступление группы в «Кродэдди». Дик уже печально прославился как человек, отказавшийся в свое время от Beatles, и не хотел повторять ошибку. 14 мая 1963 года он заключил контракт с Rolling Stones, а через несколько дней они уже записывали кавер-версию Come On («Давай же») Чака Берри в лондонской «Олимпик-Студиоз».
Мик ненавидел эту песню и поначалу даже отказывался ее исполнять. После оживленной перепалки с Олдэмом он уступил. Но никто из «Роллингов» не намерен был уступать, когда речь зашла об их униформе: одинаковые черные водолазки, черные брюки, черные башмаки со скошенными каблуками или черные кожаные костюмы с черными рубашками и галстуками. Олдэм явно пытался навязать им внешнее сходство с «Битлами». Тем не менее Мик с товарищами согласились облачиться в одинаковые пиджаки с узором «гусиные лапки» и пропеть в таком виде под фонограмму Come On в музыкальной программе Thank You Lucky Stars («Спасибо, счастливые звезды»), которую транслировали по британской коммерческой сети ITV. Таким образом, 7 июня 1963 года Rolling Stones впервые выступили по телевидению. Сразу же после выступления Мик сорвал свой пиджак и выбросил его в мусорный бак. Его примеру последовали и остальные музыканты.
Но одежда волновала зрителей меньше всего. Даже несмотря на относительно консервативное облачение, движения Мика выводили из себя взрослых подданных Соединенного Королевства и приводили в восторг их детей. Отец одного давнего приятеля Мика красноречиво выразил свои чувства, достав пистолет и выстрелив в свой телевизор.
Вскоре фотографии группы с ухмыляющимся Миком на переднем плане появились почти во всех музыкальных магазинах Великобритании. В июле хит Come On занял в чартах почетное, пусть и не совсем впечатляющее двадцать первое место.
Наконец-то Мик с Китом смогли перебраться из свинарника на Эдит-гроув в более престижное жилище на Мэйпсбери-роудз в Западном Хэмпстеде. К ним присоединились Эндрю Олдэм и Крисси Шримптон, которую по просьбе Мика устроили на канцелярскую работу в «Декка Рекордз».
Брайан, до сих пор считавший себя главным в группе, стал жить со своей подружкой Линдой Лоуренс в доме ее родителей в Виндзоре. Оставленное им место быстро занял Олдэм, по выражению Кита, одновременно «фантастический ловкач» и «немыслимый говнюк».
Очередным подарком Олдэма своим новым соседям в сентябре 1963 года стал их новый сингл. Как ни странно, написали его «Битлы». Однажды, когда Леннон и Маккартни выходили из такси, Олдэм подбежал к ним и сказал, что «Роллинги» отчаянно ищут что-нибудь новенькое для записи. Так получилось, что Джон с Полом только что закончили мелодию, которая, по их мнению, должна была идеально подойти для агрессивного звучания Rolling Stones и, в частности, для грубоватого голоса Мика.
