Мой братан для марафета бабочку надел, На резном ходу штиблеты — лорд их не имел.
— Эй, хлопчина! А ты тутошний? — прищурив глаз от попавшего туда дыма, окликнул его один из командиров.
— А як же ж. Самый шо ни есть.
— А твоя кодла вся перепуганная, не такие как ты, да и жилетки у них по размеру…
Иосиф выпрямился, одернул униформу, которая ему была великовата и важно произнес:
— Имею честь прислуживать господам… Тьфу, товарищам… — моментально поправил себя Йося и тут же продолжил. — С особым усердием, потому как первый день работаю и не имею шанса обделаться. Денег надо очень!
— А что за песенку бубнишь?
— Та у нас тут народ такой: если не погром, то все поют или радостно гутарят.
— А про марафет[36] что знаешь?
— Господа интересуются или так, побазарить? — нагло ответил официант, протирая поверхность буфета, прожженную окурками.
— Никифор, а малый действительно не промах, — обратился к полковнику тот, что завёл разговор с Йосей.
— Достанешь?
— Та легко, — Японец наказал Йосе первым делом втереться в доверие, потом, по возможности, слушать всё и везде, и самое главное — протолкнуть в штаб кокаин. Раз парни гуляют, то чего бы и не попробовать.
— Только там, где эту радость раздают, принимают исключительно деньгами.
— А пулями принимают? — встречный вопрос официанта в тупик не поставил — уличная школа научила его быстро выкручиваться из любой двусмысленной ситуации.
— Та не… У них этого барахла — как у собаки блох. Господа имеют сложности с наличностью? Я буду посмотреть… Неужели, если уважаемые люди, которые банкуют марафетом, прослышат за то, какие уважаемые люди просят заказ, то они не сделают гешефт[37]?
Официант Аглицкий сновал вверх и вниз до глубокой ночи, ублажая нового коменданта города. Исключением стали только полтора часа, которые он потратил на то, чтобы доставить зелье и доложить Японцу о том, что у Григорьева большой конфликт с ревкомом и ещё — что встреча назначена на завтра.
— Ты, что ли, Япончик? — Григорьев подошел к столу, где, попивая турецкий кофе, сидел гладко выбритый человек с тонкими усиками и нетипичным для этих мест разрезом глаз.
— Михаил Винницкий, моё почтение, — ответил Японец, небрежно поправив светлый шарф.
— Шо хотел атаман бандитов от коменданта Одессы? — Григорьев не так давно прилюдно обещал поставить Японца к стенке, но решил всё-таки его предварительно выслушать.
— Товарищ Григорьев… — Японец говорил медленно, размеренно. Его спокойствие и уверенность подкреплялись несколькими десятками вооруженных сорвиголов, ожидавших на всякий случай сигнала в ближайших внутренних дворах. — У меня есть деловое предложение.
— Говори, — Никифор водрузился на кресло, раскинув в стороны ноги, от чего столик качнулся, и кофе Японца пролился на блюдце.
