Не вижу ни одной причины, чтобы не пить, будучи человеком.
Давид – своему другу АдамуВспышка.
Я изо всех сил тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но это не помогло. Сколько я ни тряс гривой волос, намокших под дождем и тяжелых, я видел то, что видел – незнакомое место, длинную, изогнутую улицу, зажатую между двух заборов. Я мог бы поклясться, что еще несколько секунд назад выходил из бара с кем-то – не помню с кем – и собирался перейти дорогу, чтобы зайти в другой бар, потому что в этом нам уже не наливали. Я помню, как достал из пачки сигарету и прикурил ее, а затем вспышка от зажигалки разрослась и заполнила все пространство перед глазами. Когда свет потух, я оказался здесь. Черт знает где. Ни сигареты во рту, ни бейсболки, ни сумки – а ведь там были деньги, паспорт, карточка, ключи… Твою мать! Как будто этого было мало, я совершенно протрезвел. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны – возможно, я вовсе не протрезвел, а наоборот, поймал белочку.
Черт, мне бы теперь позвонить… Королю? Батону? Наверное, я пил все же с Батоном. Да, мне определенно нужно позвонить ему и узнать, какого хрена сейчас случилось, и где он сам. Вокруг – ни души, справа – заброшенный на вид дом, слева – лоно природы, настолько невинное с виду, что шанс встретить там кого-то стремился к отрицательным величинам. Зато за поворотом дороги, по левую руку от нее, стоял дом, в окне которого горел свет. Возможно, там мне помогут. Туда я и направился.
Пока я шел вдоль улицы, я мельком подумал о чем-то, вроде бы о каких-то документах, и вдруг на меня накатило ощущение, что я вновь очень стремительно пьянею – как будто алкоголь только сейчас догнал меня в пространстве. Мыслис тали черт воски супутннаыми, почти ка ноги, я подлешел к забору и справвил нужду на полузщего по нему жучка и мне это поуказалось до тонго забввноым и умсорительным чтяо минуту хоххтал опкершись на чертвоы старые камнми забора.
Еба-боба я ничхрена не сообаржаю. Доррога, улицав, долм в конце нее – туда наадо там позвонить Ббатону. Вот же мудак, втянул меня в какито бляццкие потусторноиие экспременты!
Провал.
И вдруг…
Я на секунду увидел это. На секунду мой мозг протрезвел и даже больше – он работал так быстро и четко, как никогда прежде, позволив увидеть и всего лишь на один-единственный миг понять кое-что очень важное, для чего я мысленно сделал отступление.
Меня всегда интересовало… Как понять степень вещей? Как понять, что такое “плохо”, а когда оно уже переходит в “очень плохо” или даже “чудовищно”? Всегда казалось, что если я встречу что-то действительно невообразимо ужасное – я сразу пойму, и не нужно будет задумываться о том, тянет ли это что-то на звание катастрофы. И все же сейчас я задумываюсь – в какой степени то, что я вижу, реально? В какой степени стоит доверять этому видению, хотя мозг сейчас знает и понимает достаточно, чтобы утверждать, что это весьма вероятно. Возможно, так все и будет. Должен ли я теперь попытаться остановить это? Зачем, если меня это не касается и не коснется, а тех, кого коснется, я и знать не знаю. Боже, сколько мыслей, сколько вопросов, решений, переменных и факторов…
Хорошо, а если я все же решу помочь – как мне это сделать? Как мне доказать остальным, как заставить их поверить? Это меня тоже всегда интересовало – как передать кому-то свой субъективный опыт, чтобы доказать, что ты прав, что нужно послушать тебя, ведь именно ты обладаешь полной картиной происходящего и знанием всех факторов, влияющих на ситуацию? Люди слишком верят в свою исключительность, чтобы так кому-то довериться.
