Тело Налы для услад В танце ублажает взгляд. Власть над сердцем ей дана. Красотой прельстит сполна. Вожделеет стар и млад Тело Налы для услад.
Задумчивость в глазах танцовщицы сменилась злобой.
– Тише! – услышал Кентон ее шепот. Девушки взорвались смехом, мягко запели флейты, ударили барабаны. Но та, что пела до этого, сидела у своей арфы молча, опустив глаза.
Фригиец спросил:
– Неужто эта жрица и впрямь столь прекрасна?
– Не знаю, – ответил ассириец. – Ни один мужчина не видел ее без вуали.
– Когда она идет, я дрожу! – прошептал юноша. – Я дрожу, как дрожат воды храмового озера, потревоженные ветерком! Лишь глаза мои живут, и что-то сжимает мне горло.
– Тише! – сказала девушка с добрым лицом и карими глазами, державшая на руках ребенка. – Не так громко, а то схлопочешь стрелу.
– Она не женщина! Она Иштар! Иштар! – вскричал юноша.
Солдаты, стоявшие неподалеку, обернулись. Сквозь строй прошел седой офицер с мечом в руке. Люди отшатнулись, лишь юноша остался стоять на месте. Взгляд офицера из-под кустистых бровей заметался по сторонам, но прежде, чем он заметил юношу, человек в моряцком шлеме и тунике встал между ними, схватил юношу за руку и закрыл собой. Кентон разглядел агатовые глаза, черную бороду – это был Зубран!
Зубран! Услышит ли он Кентона, если тот позовет его? Если тело нельзя увидеть снаружи, может, голос сумеет пройти сквозь камень?
Мечник неуверенно осмотрел группу людей. Перс поприветствовал его.
– Тихо тут! – наконец рявкнул офицер и вернулся к своим людям.
Перс ухмыльнулся, оттолкнул юношу, уставился на темнокожую женщину. И в его глазах плескалась дерзость еще более жгучая, чем в ее собственных. Отодвинув фригийца, он взял женщину за руку.
– Я слушал, – сказал он. – Кто эта жрица? Я лишь недавно прибыл в эти края и не знаю ваших обычаев. Но клянусь Ормуздом! – Он обнял женщину за плечи. – Путешествие стоило проделать хотя бы для того, чтобы встретить тебя! Кто эта жрица, которая, как ты говоришь, столь прекрасна?
– Она хранительница Обители Бела. – Женщина прижалась к нему.
– Но что она там делает? – спросил Зубран. – Если бы на ее месте была ты, я понял бы все без лишних вопросов. Но почему она спускается сюда?
– Жрица живет в Обители Бела на вершине храма, – заговорил ассириец. – Сюда она приходит, чтобы вознести молитвы у его алтаря. Едва заканчивается служба, она возвращается.
– Для такой красоты, как у нее, по вашим словам, – заметил Зубран, – ее мир кажется слишком тесным. Почему, столь красивая, она заключена в столь тесном мире?
– Она принадлежит богу, – ответил ассириец. – Она хранительница его дома. Если бог войдет в него, он может оказаться голоден. Его должна ждать еда и женщина, чтобы подать ее. Или же он может возжаждать люб…
– Так что в доме должна быть женщина, – перебила его девка с дерзким взглядом, улыбаясь.
– В моих краях есть подобный обычай. – Перс привлек ее ближе. – Но редко жрицы ждут одни. Жрецы об этом заботятся. Хо! Хо!
Господи! Почему Зубран не может подойти к стене? Ближе, чтобы Кентон мог позвать его? А если и подойдет? Не услышат ли его и остальные? И потом…
– И эти жрицы, которые… ждут… – проворковал Зубран. – Кто-нибудь из этих ожидающих жриц когда-нибудь… ублажал… бога?
– Говорят, с ней разговаривают голуби, – заговорил юноша. – Голуби Иштар! Говорят, она прекраснее самой Иштар!
– Глупец! – прошипел ассириец. – Глупец, молчи! Ты хочешь накликать беду на нас? Ни одна женщина не может быть прекраснее Иштар!
– Ни одна женщина не может быть прекраснее Иштар, – со вздохом повторил юноша. – Значит – она и есть Иштар!
– Безумец! – сказал фригиец.
Но перс вытянул правую руку, привлекая к себе юношу.
– Кто-то из жриц бывал ли в объятиях бога? – поинтересовался он снова.
– Погоди, – промурлыкала женщина. – Я спрошу Народаха-лучника. Он иногда приходит в мой дом. Он знает. Он видел много жриц. – Она прижала руку перса к своему поясу и наклонилась вперед. – Народах! Иди сюда!
