«Король Фердинанд мертв!» Трижды раздался этот возглас. Затем тринадцать испанских рыцарей в соборе бросили свои знамена на землю и прокричали: «Да здравствуют католические монархи – королева Хуана и король Карл!»
Глашатаи в соборе Святых Михаила и Гудулы в Брюсселе, 1516 годКороль Фердинанд, как обычно, провел начало января 1516 года в путешествии. Сколько же дорог он прошел с той поры, как женился на Изабелле в 1469 году, и в каких необычных уголках их соединенных королевств он только не побывал! Он исходил всю Испанию, кроме Астурии! Он совсем недавно побывал в Пласенсии на свадьбе незаконной внучки и уже направлялся в Севилью. Он побывал в Трухильо, родине Писарро, 2 января. 11 и 20 января он был в Ла-Абертуре и Мадригалехо – маленьких городках, которые едва стоит отмечать на картах, старых или новых. Возле Ла-Абертуры, находившейся на холме, было множество прелестных ручейков. Однако о Мадригалехо вряд ли можно сказать что-либо хорошее. В наши дни он настолько же мал, насколько был во времена дона Фернандо. До сих пор здесь стоит тот дом, в котором расположился тогда король, – одноэтажное здание, которое с течением времени не менялось и не перестраивалось. Вдалеке король мог видеть высокий мавританский замок Монтсанчес. Неподалеку протекала река Писарроса, не обладавшая сильным течением. Карл, внук и наследник Фердинанда, говоря о покрытых свинцом гробах своих прародителей, лежавших под королевской часовней Гранады, отмечал, что «столь великая слава заняла так мало места». Наверное, он сказал бы примерно то же самое, если бы увидел маленький домик в Мадригалехо.
Эти городки находились в Эстремадуре, земле конкистадоров, людей вроде Нуньеса де Бальбоа и Эрнана Кортеса, а также Франсиско Писарро – кастильских капитанов, уже обосновавшихся на Кубе и в Дарьене; в то время как о великих державах – Мексике и Перу, которые будут позднее захвачены во имя Кастилии, – еще даже не слыхали.
В Мадригалехо смерть стиснула своей ледяной хваткой этого чрезвычайно успешного короля. Из-за его эстремадурских связей это место вполне подходило ему, чтобы окончить жизнь – однако сам он так не сказал бы, хотя и не жаловался. Фердинанд не был сентиментален, хотя он, возможно, помнил, как его жена, королева Изабелла, осадила это местечко в 1478 году во время гражданской войны против Бельтранехи, используя осадные орудия и артиллерию, и в конечном счете отдала приказ разрушить замок{1345}.
Для Фердинанда важнее было то, что между Мадригалехо и Севильей находилась долина, называвшаяся Серена. Оттуда поступала самая лучшая шерсть мериносных овец, использовавшаяся в севильской текстильной индустрии. Стада Месты проводили там зиму, а поставка шерсти происходила в апреле и мае. Город Лора-дель-Рио, расположенный южнее, был важным торговым пунктом для связи между Сереной и Севильей – и несомненно, Фердинанд собирался доехать до Севильи через него. Главными покупателями шерсти в 1516 году были генуэзцы, как и многими годами ранее: все известные имена богатых семей из родного города Колумба были в списке торговцев шерстью{1346}.
Фердинанд объединил Кастилию, регентом которой он все еще был, и Арагон, где он был королем, и с тех пор эти королевства не разделялись, за исключением некоторых вспышек сепаратизма. Он также завоевал всю Наварру к югу от Пиренеев, и она тоже с тех пор стала частью Испании. Неаполь, благодаря Эль Гран Капитану Фернандесу де Кордове, также стал вице-королевством Испании. Эти территории управлялись советами, находившимися либо в подчинении Совета королевства, либо Совета Арагона, которые управлялись образованными чиновниками, что крайне раздражало старую знать.
Некоторые из этих «новых» людей находились вместе с Фердинандом в Мадригалехо. Например, здесь присутствовал Лоренсо Галиндес де Карвахаль, «хронист» и законовед из Эстремадуры, который «был наиболее правильным и мудрым политиком своего времени» и имел «наилучшую осведомленность в делах закона, был честен и немного циничен»{1347}; а также важный лиценциат Луис Сапата, «El Rey Chiquito», корыстный, но сладкоречивый. Был здесь и Франсиско де Варгас, казначей Кастилии – довольно серая личность, что являлось обычным для чиновников того времени. Но он был одной из тех надежных опор, на которых строился режим.
