1
Этот день начался рано и наконец-то заканчивался. Один за другим члены экипажа, энтрописты и те морпехи, что оставались в строю, подтягивались к камбузу. При таком столпотворении стало тесно, однако это вроде бы никому не мешало.
Хва-Йунг и Вишал взялись разогревать и подавать еду. Несмотря на поглощенные ранее батончики, Кира не отказалась от всунутой в ее единственную руку тарелки с сублимированным рагу. Она уселась на пол в уголке, спиной прижавшись к стене. При 2,25g это была самая удобная поза, она стоила тех усилий, которые требовались, чтобы опуститься, а потом встать. И там Кира ела, наблюдая за остальными и прислушиваясь к их разговорам. На каждом столе мерцало голографическое изображение преследующих судов. Все глаза были прикованы к экранам: каждый хотел в режиме реального времени видеть, что происходит.
Медузы и жути продолжали перестрелку. Несколько кораблей гонялись друг за другом в окрестностях планет c и b, почти у границ атмосферы, а другая группа, состоявшая из трех кораблей, носилась вокруг Жукхи.
– Похоже, они все еще думают, будто у них в запасе полно времени, чтобы поймать нас перед прыжком в сверхсветовое, – заметил лейтенант Хоус.
Глаза у него были красные, угрюмые, как и у всех морпехов. Потери во время боя и гибель «Дармштадта» потрясли их, сокрушили. Но и все остальные, заметила Кира, чувствовали себя, пожалуй, не лучше.
– Лишь бы не передумали. Скрестим пальцы, – сказал Фалькони.
Хоус неопределенно хмыкнул и посмотрел на Киру:
– Как будешь готова, мы хотим поговорить с медузой. Впервые мы можем наладить контакт. Начальство там, в Лиге, потребует с нас каждую кроху информации – все, сколько сумеем выжать. До сих пор мы дрались в темноте. Очень бы кстати получить кое-какие ответы.
– Отложим до завтра? – попросила Кира. – Я измотана, а сегодня или завтра – невелика разница, пока мы отсюда не выбрались.
Лейтенант потер лицо и вздохнул. Выглядел он даже более измученным, чем Кира.
– Хорошо. Но слишком не откладывай.
Они сидели и ждали. Кира все глубже уходила в себя, словно прячась в панцирь. Никак не могла отрешиться от мыслей о жутях, о том, что она узнала. Это она их породила. Ее неверные решения, ее страх и гнев привели к появлению чудовищ, которые теперь свирепствуют в межзвездном пространстве.
Хотя Кира понимала, что, рассуждая логически, ее невозможно винить за деяния того, что гуманоид именовал Утробой, – извращенного симбиоза доктора Карра, медузы и отщепившихся частиц Кроткого Клинка, – чувства логике не поддавались. Эмоции сильнее доводов рассудка, и при мысли обо всех, кто погиб в войне между людьми, медузами и жутями, сердце сжимала тупая, сокрушительная боль. И тут Кроткий Клинок ничем не мог ей помочь.
Она словно яду выпила.
Морпехи быстро покончили с едой и вернулись в трюм, занялись приготовлениями к переходу в сверхсветовое пространство. Энтрописты и экипаж «Рогатки» все еще склонялись над голограммами и молчали, разве что изредка кто-то полушепотом комментировал увиденное. В какой-то момент Хва-Йунг со свойственной ей прямотой сказала:
– Трига не хватает, – и все остальные закивали, соглашаясь.
В другой раз Вишал оглянулся на Фалькони и спросил:
– Вам достаточно соли, капитан?
Фалькони поднял большой палец:
– Идеально, док. Спасибо.
– Но почему столько морковки? – спросила Воробей, поднимая ложку, доверху наполненную оранжевыми дисками. – Вы всегда как будто лишний мешок ее в еду кладете.
– Морковь полезная, – ответил Вишал. – К тому же я ее люблю.
Воробей презрительно усмехнулась:
– О да, вы-то ее любите. Небось и в медотсеке запас держите, погрызть, как только проголодаетесь. Кролик-кроличек. – Она часто и мелко зажевала, изображая грызуна. – Полные ящики моркови. Красная морковь, желтая, оранжевая…
Густой румянец залил щеки Вишала, врач с громким стуком уронил ложку. Все уставились на него.
