Этре вьи феир вью,Тьет лие де навью!
Странные серебристые искорки закружились в том месте, на которое Лукас «набросил» свою «сеть», с каждой секундой их танец становился все более быстрым, число искорок росло. Спустя еще несколько секунд сработал второй закон диалектики, и количество переросло в качество. Искры исчезли, реальное изображение заколыхалось, словно прокаленный солнечными лучами воздух в пустыне, и сменилось другим. Перед Зеркалом Истинного Зрения встали двойники Макса и Рэнда, поодаль проявился «призрак» Эльки.
– А я ничего, миленькая! – впервые увидев себя со стороны почти во плоти, оживилась девушка, увлеченно разглядывая чуть прозрачную копию.
Рука Гала предусмотрительно накрыла рот говорливой девчонки, чтобы посторонние звуки не мешали видению. Но, как оказалось, зря. Не считая негодующего мычания, заглушенного суровой дланью воителя, в комнате не было слышно ни звука. Наколдованное Лукасом действо разворачивалось в полном молчании. Картинка, пусть нечеткая, словно смазанная, была, но немая!
Вот Элька что-то сказала парням, те отозвались. Девушка подбежала к ним, взяла за руки. Снова последовал диалог, содержание которого из-за смазанности видения невозможно было даже прочитать по губам, потом вспыхнула поверхность зеркала, и троица отлетела к стене, потеряв сознание. Потом проявился призрак Рогиро, выполнил свою миссию, следом ввалился в зал и, дотронувшись до Эльки, упал Гал.
На этой трагично-романической ноте изображение окончательно потеряло очертания и истаяло без следа.
– Это лучшее заклинание, на какое я был способен. Больше я ничего сделать не в силах, господа, – признался Лукас. С его лица не сходило задумчиво-озадаченное выражение.
– Никогда не любила немое кино! – наконец, получив свободу слова, буркнула Элька, злобно покосившись на непробиваемую физиономию воителя.
Как жертва произвола ни кусала его ладонь, а руки Гал не убрал до тех пор, пока видение полностью не исчезло. Впрочем, прокусить его дубленую кожу, защищавшую ладони получше иной латной перчатки, девушке все равно не удалось, несмотря на все старания.
– А почему звука не было? И никакой картинки в зеркале? – спросил Шпильман, нашарив на столе забытую бутылочку колы, к сожалению уже теплой.
– Я был бы счастлив ответить на ваш вопрос, мосье, – вздохнул маг, присаживаясь. – Но, к сожалению, у меня в запасе лишь предположения.
– Тебе кто-то мешал? – осведомился воитель, слегка выгнув густую черную бровь.
– Именно, вы, как всегда, точны, мосье Эсгал, – сдержанно улыбнулся Лукас. – Но беда в том, что я не в силах определить, кто или что это делало.
– И что это значит? – продолжил допрос воин.
– Делая выводы на основании законов магии, я могу заключить, что сила вмешавшегося неизмеримо больше моей, – сдержанно констатировал Д’Агар. – Вы не помните того, что произошло, услышать и разглядеть в зеркале отражения мы тоже не можем, боюсь, все это не случайно, на то воля Сил. И это не риторическое высказывание, каким обычно утешают нас жрецы. Причина? Могу сказать, что смертным существам редко дарован дар памяти воплощений, зато наша жажда знания неистребима. Магические предметы, дарованные Силами, часто помогают приподнять завесу тайны. Сегодня мы стали свидетелями и невольными жертвами столкновения волшебного дара Зеркала Истинного Зрения с очень загадочными запретами, налагаемыми богами и Силами. Я полагаю, кто-то там, наверху, – Лукас кивнул на потолок, имея в виду, конечно, гораздо более высокие сферы, – не желает, чтобы мы узнали, что, собственно, произошло.
