1
Валентин взял трубу. Она была теплая от солнца. Ласково-жаркий день струил над травами воздух. Травы пахли сильно и не по-здешнему, а словно где-то в южной степи.
Все здесь было как утром: тихо и пусто, будто на безлюдном острове. Угольно чернела арена инопланетного следа. Только часовенка теперь казалась ближе, чем в прошлый раз. Наверно, потому, что солнце стояло иначе — высоко на юге.
Валентин вдруг подумал, что и утром, и сейчас при подходе к этому месту часовенку было не видно. Она как бы вырастала, когда останавливались неподалеку от черного круга…
— Как ты отыскал это место? Сплошная травяная чаща, — сказал Валентин Сопливику.
— Колечко привело. Я его в траву пустил… Вы разве не заметили? — слегка удивился Сопливик.
— Нет… Дай-ка… — Валентин взял кольцо, надел на трубу. Он уже ничему не удивлялся. Просто подумал: «Жаль, винтика нет. Без него может снова потеряться…» Он опять снял кольцо, заметил в узоре земляные крошки, потер о карман, где лежал «бергман»…
Кто-то затеребил его за штанину. Валентин глянул, вздрогнул от неожиданности: рядом стоял в траве косматый пенек с глазками. Дергал Валентина за брюки черной, как у мартышки, ручкой.
— Чука! — обрадовался Сопливик. — Тот самый! Дымовой! — Присел перед ним.
Чука застрекотал что-то. Сопливик беспомощно посмотрел на Валентина. Тот пожал плечами. Тоже сел на корточки.
— Попробуй, приятель, поговорить по-человечески. Ночью у тебя получалось.
Серо-зеленые с красными прожилками чукины глазки стали виноватыми. Он кашлянул и выговорил картавым старческо-лилипутским голоском:
— Это… значит… вот… винтик принес. Уронили вы его на дворе… утром-то… — И на черной ладошке протянул медное зернышко с резьбой…
— Ой… — тихонько обрадовался Сопливик. Опередил Валентина: послюнявил палец, взял им винтик, зажал в кулаке.
— Не потеряй, — сказал ему Валентин. — Спасибо, чука…
— Кха… на здоровьице… А еще одежонка… Ребятенок-то, который улетел, ее бросил, а вы забыли… Вот… — Чука ловко нырнул в травяную чащу, пошелестел и вернулся со свертком: Илюшкины шорты и майка, а сверху — сандалии с затолканными в них красными носочками.
— Ох, растяпы мы… Возьми, Жень. Вернемся — отнесем…
— Вот, значит… — выговорил опять чука. — Хорошо, что я вас услыхал. Как услыхал, что вы тут, сразу… принес, вот…
— А как услыхал-то? — спросил Валентин у этого маленького добродушного чуда. — Мы вроде бы не шумели…
— А колечко… вы потеряли, ну и вот… Непростое оно, колечко-то… Вы его пока не привинчивайте, так пригодится… Да и винтик опять потерять можно… Спрячьте его…
«Заверну в бумажку и уберу в карман», — послушно подумал Валентин. И хотел даже использовать для этого один из нарпросветовских бланков. Но Сопливик весело сказал:
— Вот, есть бумажка! — Он проверял, оказывается, карманы на Илюшкиной одежде и вытащил всякую мелочь: карандашик, пластмассового солдатика, гривенник…
— Зачем ты шаришь, — недовольно сказал Валентин.
Сопливик ответил без обиды:
— Я же ничего себе не взял. Просто смотрю, чтобы не потерялось… А вот это ему и не нужно.
Это был мятый голубок из клетчатого тетрадного листа. Сопливик выдернул у него хвост, завернул в бумажную полоску крошку винтик, затолкал в боковой карман Валентиновой куртки.
