Приехали. Дом с мезонином Немного присел на фасад. Волнующе пахнет жасмином Плетневый его палисад.
Появилась ребячья экскурсия из Рязани. Посмотрев, как выстраивают «персонажей Крапивина» в ряд бойкие воспитательницы, В.П. заметил:
— Режимы рушатся, идеологии меняются, но привычка выстраивать детей по ранжиру в нашей педагогике незыблема...
Мы тихо порадовались, что совершили поход по есенинским местам без сопровождения: столпотворение при общении с историей и поэзией ни к чему...
В.П. заснял на видео картины местной художницы Власовой в небольшом магазине-салоне. Есть там полотно — местный мальчуган (Ванюша Власов) — ну вылитый Сережа Есенин в детстве.
А у самого Сергея Александровича, точней у его бюста, что стоит у родительского дома (точная копия Ваганьковского надгробия), какие-то вандалы отбили нос... И если у сфинксов, лежащих на брегах Невы напротив Академии наук, отбиты бороды по вполне известным причинам (рабы в Египте считали, что в бороде у фараона — а прообразом сфинкса являлся именно он — заключена вся его сила, и свергнуть властителя можно, только лишив его этого украшения), то в случае с бюстом Есенина даже и оправдания содеянному не найти...
Этот последний эпизод, возможно, и заставил нас прибегнуть к испытанному дорожному средству для восстановления равновесия души — купить бутылку коньяка, о которой В.П. и А.К. не преминули сложить несколько строк, не оставшихся в памяти (в отличие от содержимого бутылки). Да и неловко как-то было их записывать после встречи с Есениным...
10.25. Едем по дороге из Константинова. В.П. рассказывает, как ездил лет десять-двенадцать назад во времена «сухого закона» на теплоходе «Юрий Андропов» на Валаам. Спутником его был знакомый журналист, также озабоченный проблемой «где достать».
Повествование похоже на лаконичный детектив.
«Приехали в Кижи. Шли по болоту. Нашли (по предварительной наводке) местного жителя, научного сотрудника музея, который посоветовал идти в ресторан «Кижи» и от его (этого жителя) имени «попросить официанта Гошу».
Официант Гоша взял деньги и сказал:
— Идите в туалет, там через десять минут в мусорном ведре будут три бутылки коньяка.
Зашли. Порылись в мусорке. Взяли коньяк. Спрятали его на груди. Назад к теплоходу возвращались по узким мосткам через болотце. А навстречу — милиционер, старшина. Огромными сапогами по доскам: хрум-хрум. Окинул понимающим взглядом с головы до ног. Хмыкнул и дальше потопал... Я помню, что душа у меня при этом утекла в полуботинки: ведь мы были нарушителями, и он мог нас остановить, обыскать, еще что-то сделать — например (самое страшное!), отобрать коньяк... А что мы ему тогда могли противопоставить? Такое вот было «интересное» время...»
А.К. добавил, что тоже его (это время) хорошо помнит. Например, чтобы купить водку, слушатели военной академии специально отряжали (прикрывая от начальства во время занятий) специальный наряд. Многочасовая давка за спиртным, талоны и т. д. Может, когда-то об этом будут читать наши потомки с таким же недоумением, как мы сейчас — об очередях за хлебом во времена Никиты Сергеевича...
