Еще раз подчеркиваю, что оба прекрасно знали об этой тактике гитлерюг — достаточно взглянуть на материалы декабрьского 1940 г. совещания комсостава РККА, чтобы в этом убедиться, не говоря уже о сводках ГРУ, — и тем не менее учудили столь натуральную профанацию в виде дырок от бубликов вместо противотанковой обороны.
Даже при всех хорошо известных недостатках подготовки к противодействию танковым прорывам гитлерюг, имевшихся у нашей группировки 59 787 шт. артстволов вполне хватило бы для того, чтобы по всей 3375-километровой линии вторжения первого дня агрессии выдать супостатам по-русски «горяченьких гостинцев» из расчета примерно 18 стволов на 1 км! Не густо, конечно, ибо если посчитать даже вместе с танковыми стволами, то все равно более 22 стволов на 1 км фронта обороны не получается.
Конечно, виноват, да еще как! И знаете чем?! А вот тем, что он за этих крутолобых да крутозвездных уже в ходе войны вынужден был коренным образом менять всю систему противотанковой обороны! Пожалуйста, внимательно вглядитесь в то, как принципиально изменилась система противотанковой обороны, когда Верховным Главнокомандующим стал И. В. Сталин.
Схемы противотанковой обороны советских войск после вмешательства Сталина, использовавшего блестящий опыт К. К. Рокоссовского
Начальник артиллерии РККА разработал эти указания по личному приказу Сталина, который в самом начале войны организовал в ГШ группу по изучению опыта первых боев[495].
Впервые эту схему противотанковой обороны разработал и применил еще при организации обороны на левом берегу рени Вопь в ходе Смоленского сражения (10.07 — 10.09. 1941) Рокоссовский. Живо реагировавший на все хорошее новое, особенно если оно эффективно служило интересам защиты Родины, Сталин мгновенно распространял этот опыт на всю армию, благо статус Верховного Главнокомандующего позволял это сделать незамедлительно.
И вот после этого у Жукова да и у некоторых других маршалов хватило совести трезвонить на весь мир, что-де Сталин ни в зуб ногой не петрил в военном деле аж до Сталинградской битвы?! На Руси в таких случаях обычно вспоминают о той самой корове, что по определению. ну, в общем, сами знаем…
И в «красном» формате «контр-», и в «коричневом» вариантах блицкрига танковым войскам отводилась решающе ключевая роль в наземных операциях. Именно они должны были обеспечивать стремительные прорывы вглубь обороны противника.
У нас они были известны как механизированные корпуса, две трети которых, как уже отмечалось выше, ретиво взялись организовывать Жуков и Тимошенко в первом полугодии 1941 г. Все бы ничего, даже невзирая на неуместность стахановских темпов их организации, если бы не одно «но».
Обычно современные эксперты указывают, что предложения Тухачевского о дислоцирования механизированных (а также кавалерийских) корпусов в 50 — 70 км от границы с тем, чтобы они смогли ее перейти прямо с первого дня войны, были приняты, ибо они дислоцировались к 22 июня в среднем в 100 километровой полосе[496]. Вроде бы и факт, но в то же время и определенное передергивание.
Да, они дислоцировались приблизительно по такой схеме, точнее, в 150 — 200 км от границы. Но по «Соображениям…» от 18 сентября 1940 г., т. е. по официально действовавшему плану отражения агрессии, у них ведь были иные задачи — они должны были совместно со стрелковыми дивизиями и при опоре на противотанковые рубежи (которых, как правило, не было) выбивать вклинившиеся в нашу оборону танковые и моторизованные части гитлерюг. И они знали об этом. В ряде германских документов перед войной отмечалось, что «расположение советских войск носит оборонительный характер ввиду схемы расположения мобильных частей в тылу, что определяет их функцию противостояния германским танковым дивизиям, когда те прорвутся сквозь русскую оборону. Такие мобильные русские дивизии были размещены в Пскове, Вильнюсе, Барановичах, то есть примерно в 140 км от границы, а псковская группа даже в 500 км»[497]. Если по официальному плану, то все верно — так оно и должно была бы быть.
Однако в содержание «Красных пакетов» дуэт Тимошенко — Жуков заложил предписания о том, что-де «гремя огнем, сверкая блеском стали», мехкорпуса должны немедля устремиться за бугор наказывать супостатов!
А это поворачивало ситуацию уже совершенно по-иному — при такой дислокации, но при задачах немедленного встречно-лобового контрблицкрига совершенно оправданными выглядят предупреждения Жигура от 1937 г. Тем более при повальной неукомплектованности мехкорпусов техникой на 70% (а то и больше)!
По сути дела таким образом был создан второй и, к глубокому сожалению, не менее эффективный механизм образования разрывов между эшелонами в рамках ПСЭ и между ним и ВСЭ с одновременным, едва ли не на порядок ослаблением внутренней обороны, т. е. в глубине округов.
Потому как, сдвинув непосредственно накануне войны основную часть мехкорпусов с места в направлении границы да еще заложив в «Красные пакеты» для их командиров задачу нестись за бугор, хотя официально их основные место и задача в том и заключались, чтобы находиться на определенном отдалении от границы и совместно со стрелковыми дивизиями и при опоре на противотанковые рубежи выбивать вклинившиеся в нашу оборону танковые соединения противника, дуэт Тимошенко — Жуков вкупе с командующими округами до предела обострил проблему разрывов между эшелонами, не говоря уж о серьезнейшем ослаблении стрелковых дивизий. Ведь по большей части мехкорпуса находились в движении либо с самых последних довоенных дней и часов, либо непосредственно с 22 июня, что попутно усиливало и неразбериху, и потери техники.
