Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 53
остается в тени. Кроме того, путешественника ждет непременный рассказ о переносе этого и еще одного храма Абу-Симбела во время строительства Асуанской плотины, настоящем инженерном подвиге, состоявшемся благодаря участию десятков стран.
А вот о рельефах во внутренней части храма гиды говорят нечасто. На этих изображениях монументальный Рамсес II разбивает хеттские войска в знаменитой битве при Кадеше. Как и его потомок Рамсес III век спустя, фараон правит боевой колесницей, стреляет из огромного лука, разом хватает за волосы целую гроздь врагов, целясь в них палицей, – словом, ведет себя как полубог, способный в одиночку положить целую армию. Однако эти рельефы страдают той же однобокостью, что и украшающие вход в храм Мединет-Абу: египтяне вовсе не одерживали сокрушительной победы при Кадеше. Эта битва довольно хорошо изучена и примечательна как раз тем, что окончилась самой настоящей ничьей и подписанием первого в истории мирного договора.
Изображения вновь содержат намеренную ложь. Рамсес II, Рамсес III и Филипп IV. Рельефы в храме Абу-Симбела, пилоны в Мединет-Абу и «Сдача Бреды» Веласкеса. Три примера того, как власть использовала образы, чтобы донести посыл, почти всегда расходившийся с реальностью исторического момента. Но это еще и три примера невероятной силы подобных изображений.
Тот, кто побывает в храме Мединет-Абу, унесет с собой искаженное представление о правлении Рамсеса III. Великолепие архитектурного ансамбля и богатство рельефов на пилоне при входе утаят от путника трудности, проистекающие из военных кампаний, стачки ремесленников и злосчастный конец самого фараона. Но есть одна изумительно красноречивая деталь, обычно остающаяся незамеченной. В начале главы я упомянул, что путь в поминальный храм лежит через укрепленные ворота в стене. Это очень важно и совершенно необычно. Ни в одном другом египетском храме такой стены и таких ворот нет. Фараонам никогда не приходилось защищать свои святилища, возводимые в тысячах километров от потенциальных скоплений вражеских сил. А Рамсесу III пришлось. Он сдержал цунами «народов моря», но не смог остановить упадок своей цивилизации. Он погиб бесславной смертью, и ни амулеты, ни заговоры не защитили его от заговорщиков и убийц.
Пустыням и армиям в конечном счете тоже не удалось уберечь Древний Египет. Такова судьба людей и великих империй. Мы попадаем в лапы забвения, исчезаем, испаряемся. Только образы, только искусство могут спасти нас от самой непроглядной амнезии, от ночи памяти, от мрака времени.
Храм Конкордии (Агридженто)
О колоннах, деревьях и лесах
Леса предшествуют человеку, пустыни следуют за ним.
Приписывается Рене де Шатобриану, французскому писателю, политику и дипломату
Если тебе встретится роща, где не видно неба из-за гущины нависающих друг над другом ветвей, то и высота стволов, и уединенность места, и удивительная под открытым небом тень, густая и без просветов, – все внушит тебе веру в присутствие божества.
Луций Анней Сенека, римский философ-стоик, поэт и государственный деятель
В мире есть сотни зданий, входы которых украшены колоннами. Пантеон, пожалуй, одно из самых известных, но список практически бесконечен. Дворец ко́ртесов в Мадриде и Капитолий в Вашингтоне, Британский музей, Прадо, Метрополитен – у всех этих сооружений есть портики с колоннами. Как видим, это не обычные дома. Университеты, музеи, штаб-квартиры государственных организаций, но никак не скобяные лавки или прачечные, при всем уважении к этим достойнейшим заведениям. Как будто колонны – и чем выше, тем лучше – придают зданиям своего рода почетность. И неважно, происходит ли в конгрессе депутатов надругательство над самим понятием политики, выставляются ли в музее свидетельства жуткого колониального прошлого, – колонны все облагораживают.
Портики с колоннами восходят ко временам расцвета античности, а как известно, испокон веков Запад благосклонно взирает на все, что хотя бы отдаленно напоминает классическую античность. При этом размещение колонн с внешней стороны здания кажется не слишком логичной и естественной идеей. В древнеегипетской архитектуре колонны служили для поддержания потолков больших залов, но никому и в голову не приходило размещать их снаружи храма. Это новшество, значительно повлиявшее на историю архитектуры, ввели древние греки, когда начали строить первые святилища в виде зданий.
Двадцать лет назад путь из Палермо в Агридженто был настоящей одиссеей. Сеть автострад на Сицилии не то чтобы густая, а шоссе с севера на юг оказались извилистыми, разбитыми, и местная манера вождения напоминала скорее о Каире, чем о Милане. Но несмотря на все препятствия, за мои короткие восемь месяцев в Палермо я трижды успел побывать в Агридженто. И оно того стоило. Я с удовольствием вставал до зари, зная, что вернусь в столицу острова только поздней ночью: ведь меня ждали развалины так называемой Долины храмов.
Эта впечатляющая археологическая зона находится к югу от городка, там, где берег Средиземного моря уже больше похож на африканский, чем на европейский. Разумный путешественник изучит ее без спешки – тем более что в самом Агридженто, который многие считают самым безобразным городом Сицилии, смотреть не на что. В отличие от него, руины определенно стоят созерцания. На краю плоскогорья, где некогда располагался греческий город Акрагас, стоят остатки семи храмов, многие из которых почти разрушены – от них осталось буквально по паре колонн. В центре, в самой выгодной точке, в окружении разбросанных по земле капителей и скудной растительности возвышается величественный храм Конкордии, прекрасно сохранившийся идеальный пример тех первых зданий, входом в которые служил портик с колоннами.
Храм окружен рядом колонн, так называемым перистилем. Шесть из них – со стороны входа. Зодчие строго следовали канонам дорического ордера; храм Конкордии – образец греческого религиозного сооружения V века до н. э. Как и все прочие храмы в Агридженто и почти все в самой Греции, он вытянут по оси с востока на запад, то есть главный вход открывался навстречу встающему солнцу. Никто не знает, кому был посвящен этот храм, поскольку современное название появилось гораздо позже и вряд ли имеет отношение к греческому божеству, почитавшемуся здесь изначально. Через тысячу лет после постройки храм сделали христианской церковью. Некий епископ по имени Григорий объявил, что изгнал засевших внутри языческих духов, и освятил здание во имя апостолов Петра и Павла.
Превращение того или иного святого места в культовое сооружение совсем другой религии – не такое уж редкое явление. На той же Сицилии можно посетить собор в Сиракузах, в стены которого вмонтированы дорические колонны стоявшего на этом самом месте греческого храма. Знаменитый Парфенон в Афинах побывал сначала церковью Святой Софии, а затем мечетью. На Пиренейском полуострове есть Кордовская мечеть, ставшая католическим собором после завоевания города войсками Фердинанда III Кастильского.
Люди много раз пытались осмыслить причины подобных трансформаций.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 53
