С малолетства в душе Иосифа жило стремление к справедливости. Это не допущение биографа, так о нем вспоминали люди, знавшие его с детства. Совсем маленьким он был уверен, что беды и несправедливости существуют на земле постольку, поскольку власть имущие о них не знают, и мечтал быть писарем, чтобы составлять для людей жалобы и прошения. Став чуть постарше, решил, что этого мало и захотел стать волостным начальником, чтобы навести порядок хотя бы в своей волости. И в марксизме он увидел возможность построить не общество равенства, как другие революционеры, а общество справедливости. Справедливость вообще близка сердцу грузина, недаром любимым героем этого народа всегда был благородный разбойник. В честь одного из таких героев Иосиф несколько позже выберет себе партийную кличку. А пока что в партии его называли просто «Сосо».
«Левые» рвутся в бой
Покончив с учением, Иосиф Джугашвили вовсю окунулся в новую конспиративную жизнь. Правда, не сразу — сначала он отправился домой, в Гори, поскольку в Тифлисе ему некуда было деваться. Однако у матери он нашел такой прием, что прятался от нее за городом, в садах, куда товарищи носили ему еду. Лето он провел в селе Цроми, у священника Монаселидзе, отца его друга Михаила. Там они с Михаилом вовсю «конспирировали», принимали у себя товарищей, строили планы, обсуждали вместе с Ладо Кецховели будущую работу в Тифлисе. В их планы входило создание нелегальной типографии, а может быть, даже организация забастовки — ну хотя бы рабочих конки… Заниматься просветительством в рабочих кружках им давно уже наскучило.
Осенью Иосиф вернулся в Тифлис, безработный и бездомный. Одно время он кочевал по квартирам товарищей, перебиваясь уроками. Помог счастливый случай: старый друг Вано Кецховели, брат Ладо, работавший в Тифлисской физической обсерватории и имевший при ней комнату, пригласил Иосифа разделить с ним казенную квартиру, а вскоре устроил и на работу в ту же обсерваторию — под этим громким именем скрывалась банальная метеорологическая станция. Впрочем, Иосиф был вполне доволен: 25 рублей в месяц, комната — чего еще человеку надо? Кто из рабочих столько зарабатывал?
Потребности его были более чем умеренными. «О личном существовании он меньше всего заботился, — вспоминал его знакомый тех времен Иремашвили. — Он не предъявлял никаких требований к жизни и считал такие требования несовместимыми с социалистическими принципами. Он был достаточно честен, чтобы приносить своей идее личные жертвы». Иремашвили оставил и описание того, как выглядел в те дни Иосиф. «Коба носил каждый день простую русскую блузу с характерным для всех социал-демократов красным галстуком, — вспоминал он. — Зимою он надевал поверх старый коричневый плащ. В качестве головного убора он знал только русский картуз. Хотя Коба покинул семинарию отнюдь не в качестве друга всех молодых семинарских марксистов, все же все они время от времени складывались, чтобы помочь ему в нужде… Его нельзя было видеть иначе, как в этой грязной блузе и нечищеных ботинках. Все, напоминавшее буржуа, он ненавидел»[16]… Троцкий утверждал, что грязная одежда и нечищеная обувь были в то время отличительным признаком революционеров, особенно в провинции. Впрочем, такой внешний вид мог иметь причиной то, что одежда была дурной и дешевой, да и следить за ней было некому. Лев Давидович, выросший в обеспеченной семье, рано женившийся (и не один раз!) этих проблем не знал.
Теперь у Иосифа было куда больше времени для основной работы, и это тут же принесло свои плоды. Авторитет молодого пропагандиста рос. Сам вышедший из низов, он хорошо понимал рабочих, в отличие от потомственных интеллигентов, у которых было слишком много отвлеченного знания. Да и гомилетику — искусство церковной проповеди — не зря изучал в течение пяти лет. Он был не из тех ораторов, которыми публика заслушивается, как соловьями летним вечером, зато умел излагать свои мысли просто и понятно и тут же показать, какие выводы из изложенного следуют для рабочего класса. О методах его работы говорит обошедший чуть ли не все публикации случай: как-то он заглянул в воскресную школу и поинтересовался, чему там учат рабочих. Один из слушателей ответил: объясняют, как движется Солнце. Тогда Coco, усмехнувшись, сказал: «Слушай! Солнце, не бойся, не собьется с пути. А вот ты учись, как должно двигаться революционное дело и помоги мне устроить маленькую нелегальную типографию»[17].
