Место назначения
Внезапно поезд резко остановился. Был уже вечер, когда охранники открыли двери вагона и приказали идти с вещами на выход. Собравшись с последними силами, мы выпрыгивали из вагона. После двухнедельного путешествия в жуткой тесноте мы еле двигались. Хотя в вагоне было не жарко, все же мы не мерзли, а здесь нас вывели на мороз, и ледяной ветер больно хлестал по лицу и рукам.
После построения нам дали приказ идти в дом. Наша колонна, имевшая жалкий вид, медленно двигалась в здание, располагавшееся рядом с железнодорожным депо. Когда мы вошли внутрь, то сразу же побежали к печке, чтобы хоть немного согреться, но очень скоро нас лишили и этой привилегии. Нам велели раздеться, и наша одежда подверглась дезинфекции. Эта процедура была необходима, так как мы не имели возможности помыться целый месяц. Только теперь нам позволили вымыть руки. Время от времени нас вызывали, чтобы выполнить кое-какую работу; например, вынести мертвых и после этого вымыть руки, окунув их в ледяной снег.
Мы сняли одежду, развесив ее на натянутой проволоке. Потом строем направились в цементную душевую комнату. Было страшно холодно; каждый дрожал. Потом нам выдали по куску мыла. Но где же вода? Воды не было.
Около двух часов стояли мы в сырой комнате, в голом виде, при температуре примерно 40 °C ниже нуля. Особенно трудно пришлось пожилым людям. Мы пытались согреться, делая гимнастику, но толка все равно не было, так как стояли мы на холодном мокром полу.
Наконец пошла вода. Мы начали пить первым делом, делая огромные глотки, и только потом стали мыться. После душа нам выдали назад нашу обработанную одежду и строем вывели на улицу, опять направляя к поезду. Там нас снова разделили по пятьдесят человек и загнали в тесные вагоны.
Поворот к худшему
Поезд медленно тронулся. Никто не подозревал, что следующий отрезок нашего пути по России станет самым суровым.
Однажды ночью, когда поезд остановился в депо, появилась группа из четырех пьяных солдат. Они осветили вагон, бросив в керосин старые тряпки, которые загорелись. Распространилась страшная вонь. Во рту пересохло еще больше. Русские принялись шарить по нашим чемоданам в надежде найти хоть что-нибудь. Первым делом они изъяли бутылки с питьевой водой, которые мы припрятали. Перчатки, носки, ремни – все пошло в ход. Проверив сумки, они обыскали нас. Потом грабители перешли в другой вагон.
Вскоре я заболел конъюнктивитом, возможно из-за постоянного сквозняка. Солдат по имени Вилли наложил мне повязку. Теперь я вообще ничего не видел и чувствовал себя так, будто совсем собрался умирать. Кто-то воспользовался моей незрячестью и пододвинул меня к туалету. Здесь дуло еще сильнее. Если бы за мной не присматривали пожилой сержант и трое моих товарищей, мне вряд ли бы удалось выжить. Слава богу, воспаление быстро прошло, и даже не пришлось прибегать к помощи врача и медикаментов.
Иногда приходили охранники, чтобы выводить нас на работу. От нас требовалось выносить мертвых. В тот день я стал невольным свидетелем жесточайшего преступления, когда-либо виденного мной. Раньше нас звали выносить мертвых и грузить их тела в три вагона, прицепленные к поезду. Это были вагоны для мертвецов, которые в тот момент еще не были заполнены. Но когда мы были вынуждены выполнять работу в этот раз, я увидел, что они забиты доверху. Тела лежали друг на друге, с раскинутыми в разные стороны руками и ногами, и были немного подморожены. Мертвецы смотрели на нас пустыми глазами, как у дохлой рыбы. Это было страшно. Но и это было еще не самое худшее.
После того как мы собрали мертвых в каждом вагоне, нас отправили в середину состава. Когда открылась дверь, я почувствовал, как кровь застыла у меня в жилах. Около тридцати совсем больных пленников были брошены в этот вагон без оказания медицинской помощи, и теперь, спустя столько времени, прошедшего за период нашего путешествия, все они были мертвы. Хлеб, вода и банки с консервированными продуктами лежали нетронутыми. Меня охватил ужас. Я вспомнил, что несколько дней назад к нам в вагон заходил так называемый врач и спрашивал, есть ли больные. Тех, кто ссылался на болезнь, видимо, отправляли в этот вагон! Я поблагодарил Бога за то, что мой недуг быстро прошел и я не угодил сюда.
